Книга Клинок молчания, страница 72 – Лэй Ми

Хан Веймин молча уставился на Син Чжисена, а потом негромко спросил:

– Что случилось с вашей дочерью?

Син Чжисен (отклоняется назад, отводит взгляд; датчик гальванической реакции кожи показывает отклонение от нормы): Ничего!

Хан Веймин: Вы хотели его застрелить за то, что он с ней сделал, верно?

Син Чжисен (сжимает правую руку; датчик гальванической реакции кожи показывает отклонение от нормы): Нет.

Хан Веймин: Человек, которого вы хотели застрелить, навредил вашей дочери. Вы хотели отомстить ему, верно?

Син Чжисен (губы плотно сжаты; датчик гальванической реакции кожи показывает отклонение от нормы): Нет!

Хан Веймин: То, что произошло в отеле, оказалось для вас полной неожиданностью. Человек, которого вы хотели застрелить, так и не явился, верно?

Син Чжисен (выпрямляет спину, подается вперед; датчик гальванической реакции кожи показывает отклонение от нормы): Нет. Я никого не собирался убивать!

Хан Веймин: Что на самом деле произошло с вашей дочерью?

Внезапно Син Чжисен вскочил на ноги. Мышцы на его лице непроизвольно дергались, а глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит.

— Не впутывайте сюда мою дочь!

На секунду Фан Му подумал, что Старый Син сейчас набросится на Хан Веймина и задушит его голыми руками. Но ему не дали такой возможности. Двое полицейских схватили Син Чжисена сзади и силой усадили обратно.

Хан Веймин не сдвинулся ни на сантиметр. Его брови сошлись на переносице; он продолжал молча смотреть Син Чжисену в глаза. Потом настойчиво сказал:

— Расскажите правду! Мы сумеем вам помочь.

Син Чжисен словно впал в ступор. Казалось, внезапная вспышка исчерпала все силы, еще остававшиеся в его измученном теле. Он тяжело вздохнул и прошептал:

— Мне нечего сказать.

Хан Веймин еще несколько секунд глядел на него, а потом, кивнув, перевел взгляд в камеру и произнес:

— Тест окончен.

Фан Му застыл, медленно осознавая весь ужас случившегося. Он не мог не то что пошевелиться – даже моргнуть. В безмолвии он таращился на Син Чжисена. Фан Му прекрасно знал, что рядом в переговорной сидит начальство департамента, наблюдающее за происходящим через камеру, – наверняка они потрясены не меньше его. Но для Фан Му это ничего не значило. У него в голове крутился один-единственный вопрос:

Почему вы солгали мне?

Син Чжисен не поднял на него глаз. Собственно, он вообще ни на кого не смотрел, повесив голову и погрузившись в собственные мысли. Медленно выдохнул, словно стремясь выпустить воздух из легких до последней капли. И прошептал:

— О небо! Небо!

Храм Праджны^[8] находился в центре города. Некогда заброшенный и полуразрушенный, он грозил исчезнуть совсем, пока люди не начали вдруг снова приходить туда для молитвы. Постепенно их становилось все больше, и теперь храм Праджны стал самым крупным из буддийских мест поклонения в Чанхоне. Густые облака дыма от курильниц и множество монахов с довольными лицами свидетельствовали о его возрастающем благополучии и успехе. Непонятно почему, но чем больше у людей становилось материальных ценностей, тем менее духовно удовлетворенными они чувствовали себя.

Неудивительно, что во дворе храма яблоку негде было упасть. Господин Чжин громко выругался, пытаясь пробиться сквозь толпу. Он нес в руках большую связку благовонных палочек.