Книга Джули Чан мертва, страница 144 – Лианн Чжан

Но он отказывается со мной разговаривать. Я ничего не понимаю. Голова жутко болит, будто череп раскололи надвое. В легкие будто насыпали песку. Каждый вдох вырывается с хрипом и кашлем. Будто в полусне, я вижу, как суетятся врачи, медсестры, полицейские. Их негромкие голоса оглушают, не дают успокоиться. Напоминают воркование девушек.

Я закрываю глаза и снова проваливаюсь в темноту.

Две недели спустя

— Смотрите прямо в камеру.

Щелчок. Вспышка бьет в глаз, и я щурюсь. Когда вдыхаю, в груди щемит. Врачи сказали: если учесть, как я надышалась дымом, мне, вообще-то, повезло остаться в живых. Хотя их представление о везении немного отличается от моего.

После двух недель в отделении интенсивной терапии в больнице на Сен-Мартене меня заставили надеть нестерпимо яркий оранжевый комбинезон, который ужасно смотрится с моим загаром, и отправили куда-то на самолете, чтобы посадить в тюрьму за мои предполагаемые преступления. Как мне объяснили, поскольку остров Мельнибургов находится в международных водах, я подпадаю под законы моей страны и страны проживания моих жертв – США. А всему свету известно, что в великих Соединенных Штатах Америки обожают оружие, белоголовых орланов и свободу, а еще на территории этого замечательного государства великолепные ультрасовременные учреждения строгого режима, в которых ни с кем не происходит ничего бесчеловечного или неприятного ни-ког-да!

Так что нет. Особого везения я тут не вижу.

— Повернитесь влево.

Металлические наручники звякают, когда я поворачиваюсь к серой кирпичной стене. Я вдруг ловлю себя на том, что втягиваю щеки и делаю «мьюинг», то есть прижимаю язык к небу, хотя это не селфи, а тюремное фото. Но, если вдруг оно утечет в сеть, уж лучше выглядеть на нем прилично.

Снова вспышка.

— Теперь повернитесь вправо.

Щелчок. Свет.

— Все, Джули, можете пройти дальше.

Я вздрагиваю от звучания моего настоящего имени. Джули.

Ясно. Все знают, что я украла личность своей близняшки и что на самом деле я Джули Чан. И ни за что не угадаете, кто меня разоблачил.

Ай.

Да, та самая Ай.

Айла, мать ее, Харрис.

После того как я вытащила ее из лап этих психопаток и не дала ей стать убийцей – или жертвой убийц, – она сдала меня, пока я была без сознания. Она заявила, что слышала, как девушки называли меня Джули во время какого-то ритуала, и властям не потребовалось много времени, чтобы сложить два и два.

В глубине души мне хочется злиться на ее предательство. Но после всего, что я пережила, мои руки по локоть в крови, у меня не осталось сил для таких сильных чувств, как злость.

И все же иногда я думаю, что было бы, если бы я просто оставила Ай в том бунгало.

Меня проводят в комнату в глубине здания, где меня уже ждет назначенный судом адвокат. На нем унылый клетчатый пиджак на два размера больше, линия роста волос напоминает золотые арки «Макдоналдса», и он постоянно откашливается, прикрывая рот кулаком. Перед ним лежит стопка желтых папок. В комнате пахнет кофе из автомата.

Он встает и протягивает мне руку.

— Я Дэвид, ваш назначенный государством адвокат.

Голос у него писклявый, мышиный, и каждое утверждение звучит как вопрос.

Я сажусь напротив, скрестив руки.

Он неловко опускает руку и тоже садится.

— Итак, эм… давайте быстренько пройдемся по всем обвинениям?