Книга Джули Чан мертва, страница 142 – Лианн Чжан

— Что? То есть ты решила, что я сразу примкну к вашему извращенному культу? Поверю в вашего фальшивого бога?

Белла Мари ахает, прижимая ладонь ко рту. Стены бунгало стонут на ветру, деревянные панели скрипят.

— Фальшивого? – Она медленно качает головой. – Как можно быть такой тупой идиоткой? Ты разве не видишь чудеса, которые происходят с нами? Посмотри на нас, на наше влияние. Вспомни костер и твою тетю. Ты же чувствуешь, как все изменилось, правда?

Признавать неприятно, но да, я что-то чувствую. Однако должно быть другое – нормальное – объяснение всему происходящему.

— Эти девушки красивы и талантливы. Разве удивительно, что у них появляются поклонники? Что, находясь рядом с тобой, имея доступ к твоим связям и богатству, они усиливают свое влияние? Можно найти тысячи рациональных объяснений. Не каждый инфлюенсер записывается в секту.

— Вспомни об Анжелик, – говорит она, подходя совсем близко. – Ты ее видела. Видела, как Это забрал ее ребенка.

От ее дыхания тянет едкой кислотой.

— Она всю поездку пила, принимала какие-то странные наркотики, которые ты ей давала. Кстати, это выглядит довольно лицемерно, учитывая твою борьбу с медпромом…

— Ты не понимаешь! Надо мыслить шире, видеть общую картину.

— Она съела чертову мышь! И даже если дело не в этих ваших извращенных ритуалах, выкидыши происходят постоянно. Это могло быть просто ужасным совпадением. И, конечно, после такого душераздирающего видео у нее прибавилось подписчиков. Люди обожают трагические истории!

— А что тогда со мной?! – Теперь она кричит – отчаянно, некрасиво. – Что со мной?!

— У многих проблемы с фертильностью, но далеко не каждый жертвует свою утробу дьяволу!

Мои пальцы касаются деревянной рукояти.

Белла Мари дрожит.

— Это не дьявол!

— Ладно! Не каждый жертвует свою утробу Это!

Она оскаливается, лицо искажается яростью.

— Не. У. Таких. Как. Я!

Белла Мари бросается на меня. Я машинально хватаю топор и вслепую замахиваюсь в тот самый момент, когда ее пальцы смыкаются у меня на горле, давят, не давая дышать. Лезвие врезается во что-то плотное. Теплая жидкость брызжет мне на щеку, попадает в глаз, жжет. Хватка Беллы Мари слабеет, пальцы на моей шее разжимаются. Я, рванув, выдергиваю топор, почти ничего не видя.

В воздухе пахнет железом.

На языке чувствуется металлический привкус.

Я стираю с глаз вязкую жижу, слыша, как колотится сердце. «Кровь», – понимаю я, глядя на свои алые пальцы. Что-то красное струится по плечам Беллы Мари, по острым ключицам, льется на пол из огромной горизонтальной раны на ее шее. В панике я ударила недостаточно сильно: топор не прошел насквозь.

На мгновение мир замедляется. В мыслях пустота. Слышно наше дыхание – тяжелое, прерывистое. У меня дрожат колени, ноги подкашиваются от увиденного. Белла Мари покачивается, шатается из стороны в сторону от шока, прижимая ладонь к шее, сквозь пальцы хлещет густая багровая кровь. Ее глаза встречаются с моими – зрачки расширены, как у загнанного зверя. Она открывает рот, чтобы закричать. Но, прежде чем с ее губ срывается хоть звук, я снова замахиваюсь и бью, бью в шею женщины, которая убила мою сестру. Мягкая кожа, напряженные мышцы, позвонки… Окровавленный топор проходит насквозь, и кровь брызжет на стену. Тело с глухим ударом падает на пол, сотрясая стены бунгало.