Книга Не верь глазам своим, страница 122 – Лариса Соболева

— Ким! Наконец-то!

Яна обняла его, выскочив за пределы квартиры, он оторвал ее от пола и переставил в коридор, после чего захлопнул дверь. Теперь можно целоваться.

— Что случилось? Зачем переезжать? Почему так сразу? А на какое время мы переезжаем? – забросала его вопросами Яна.

Естественно, ей нужно ответить на все вопросы и сразу. Взяв за руку, он потащил ее в комнату, там стояли раскрытые баул и чемодан, вещи разбросаны.

— На какое время? – осматриваясь, повторил он. – Раз твой папа все равно отнимет эту квартиру, то навсегда.

— Мы могли в другой день…

— Другого дня не будет. Веронику пытались вчера похитить два налетчика. Не пугайся, твой брат и Карелин успели перехватить их и забрать ее, бандиты сбежали. Мы переезжаем сейчас, потому что следующей целью можешь стать ты. У меня никто не догадается искать тебя. Все собрала?

— Нет, косметику надо… А мы едем к твоим встречать Новый год?

— Конечно, едем. Машину я подогнал прямо к подъезду. Ну и барахла у тебя… Я так понимаю, это не все?

— Не все, не все, – закивала счастливая Яна. – А утюг у тебя есть? (Кивнул.) А кастрюли?

— И сковородка. И тарелки. И гладильная доска. И диван есть. Если что-то упустила, приеду сюда, найду и привезу.

Затолкав вещи, Ким еле застегнул баул и чемодан, плюс большая и поменьше сумки, плюс чехол для одежды, забитый до отказа, плюс целлофановый пакет и три обычные женские сумки (зачем ей они, если выходить из квартиры она не будет?), пакет с обувью, чемоданчик с косметикой, сумка с продуктами (не оставлять же!) – само собой, все это самое необходимое, без чего не прожить.

— М-да, рук не хватит, – почесывая затылок, поворачиваясь посреди поклаж, произнес Ким, протянул руку к Яне. – Ключи от квартиры. Отнесу за два захода.

Он запер квартиру с Яной внутри, отнес в машину тяжелые вещи, остальное вдвоем вынесли. Приехав к обычному девятиэтажному зданию, Ким повторил походы с вещами в том же порядке только на четвертый этаж и наоборот – сначала Яна и тяжелые вещи, потом все, что легче.

— Теперь здесь будешь жить, – сказал. – Моя берлога, конечно, меньше твоей, не элитная, но с милым рай и в шалаше.

— А мне хоть в пещере, но с тобой, – изучая новое жилище, сказала Яна. – О, лоджия есть, уже хорошо. Кухня маленькая, но если все по-умному распределить… шкафчики заменить надо… Ремонт нужен… Мне нравится, все же не пещера.

— Хозяйничай, а я поехал. – Сделал несколько шагов к двери и вернулся. – Никуда не выходить!

Яна, целуя его, ворковала:

— Помню. Я не дура, никуда не выйду.

* * *

Медсестра Света вышла и закрыла дверь палаты, после этого Юрий Андреевич открыл глаза. Сергей не узнавал отца. Самоуверенный, надменный, не терпящий чужого мнения, не умеющий просить, а только приказывать, знаток всего, что есть в мире (это ирония) отец выглядел жалко. Взрывная волна с огненным шквалом догнала и перегнала его, опалив левую часть тела, включая лицо сбоку, пострадавшие части забинтованы, в наложенных повязках с выступающими неопрятными пятнами сукровицы.

Он лежал сильно похудевший, бледно-желтый, губы синеватые, только глаза строгие и непримиримые, значит, внутри остался таким же, каким был. Разумеется, глупо рассчитывать, что человек на седьмом десятке способен сделать переоценку, посмотреть на себя со стороны и немного измениться.