Книга Аплодисменты для мисс Салливан, страница 3 – Виктория Малавийская

А Джек не прекращал ухмыляться.

Нью-Йорк встретил Джека не огнями, которые он ожидал, насмотревшись красивых открыток с фотографиями Манхэттена, а непрекращающимся гулом. Ещё в такси, по дороге от аэропорта Ла-Гуардиа, он опустил стекло на дюйм и тут же пожалел: город ворвался внутрь сплошной стеной звука — гудки, скрежет тормозов, обрывок чьей-то перебранки на углу, далёкий металлический вой надземной железной дороги над старыми крышами. В Денвере, если закрыть глаза, можно было различить отдельные звуки: лай собаки через два дома, скрип качелей у соседей, свисток поезда где-то за холмом. Здесь же всё сливалось в один сплошной низкий рокот, будто под городом работал невидимый двигатель, который никогда не глушили.

Не моргая, Джек смотрел в окно — на бесконечные ряды доходных домов с немыми зигзагами пожарных лестниц, на прохожих, шагавших с той особенной целеустремлённостью, с какой ходят только в мегаполисах: словно город выдал каждому секретное задание по спасению цивилизации, и лимит времени уже на исходе. Мальчишка-газетчик у перекрёстка выкрикивал заголовки так громко, будто от этого зависела его жизнь. Продавец каштанов дул на угли под жестяной тележкой. Полицейский-регулировщик в белых перчатках дирижировал потоком машин, точно оркестром.

Никто не смотрел на Джека. Никто не знал, кто он такой, о чём думает, откуда приехал, что у него на сердце. Миллионы людей — и ни одного знакомого лица. В Денвере такое напугало бы. Здесь, наоборот, освобождало.

Отель «Астор» встретил Джека вспышкой хрусталя — огромная люстра в холле рассыпала по мраморному полу дробящиеся отражения, а с улицы через стеклянные двери всё ещё сочился влажный вечерний свет. Мраморные колонны, латунная клетка лифта, пальмы в кадках, вазы с лилиями на низких столиках — здесь пахло воском для мебели, сигарным дымом и чем-то сладковато-цветочным, оставленным для состоятельных гостей.

За стойкой стояла девушка лет двадцати, в аккуратной синей униформе, с приколотым к груди бейджем «мисс Блейк». Она подняла голову, когда Джек поставил чемодан у стойки, и задержала взгляд чуть дольше, чем того требовали приличия регистрации.

— Рады вашему визиту, мистер Брэдфорд, — проговорила она, изучив документ, — прямиком из Денвера?

— Да, — ответил Джек, — но готов признать вину по всем пунктам, которые только озвучите.

Она улыбнулась — сдержанно и профессионально, но с тем лёгким блеском в глазах, который Джек всегда безошибочно узнавал.

— Первый раз в Нью-Йорке?

— Первый. Пытаюсь делать вид, что не заблудился, хоть пока и не покидал холл отеля.

— У нас это обычное дело, — она протянула ему ключ, и её пальцы на мгновение коснулись его руки. — Триста двенадцатый. Лифт налево, лифтёр проводит вас.

— А если я заблужусь между стойкой и лифтом?

— Тогда, боюсь, мистер Брэдфорд, вам придётся снова спросить меня.

Разговор длился меньше минуты, но, поднимаясь в латунной клетке лифта в компании пожилого негра в ливрее с золотыми пуговицами, Джек поймал себя на том, что мысленно снимает с мисс Блейк синюю униформу. Он усмехнулся собственным фантазиям, посмотрел на своё отражение в полированной латуни дверей и покачал головой, словно отгоняя муху: «Хелен ведь никогда не узнает!». Мысль скользнула и исчезла, как исчезает капля воды на раскалённой сковороде.