Книга Груз с особой печатью, страница 62 – Александр Тамоников

— Спит в сарае, — сказал Чичхавидзе по-чешски, обращаясь к женщине и указывая на двери сарая. — Хороший у тебя парень. Серьезный мужчина растет. Дежурил с нами почти всю ночь. Полчаса как прогнал его спать. А то ведь не хотел уходить, хотя и засыпал уже чуть ли не на ходу.

Женщина кивнула и, молча повернувшись, снова пошла в дом.

— У нее мужа два года как убили, — сказала Наденька, глядя ей вслед. — Петер в доме теперь за главного мужчину. Все надежды матери только на него.

— А ты откуда знаешь? Неужто с ней по-словацки разговаривала? — удивился Жорик.

— Да что ты, — махнула на него рукой Наденька и рассмеялась. — Не умею я ни по-словацки, ни по-чешски, ни по-польски говорить. А что Сусанна мне сказала, так я хотя и с трудом, но поняла. Словаки ведь тоже из славян и многие слова у них схожи с русскими. А вообще, я из иностранных языков только французский знаю. Бабушка у меня из бывших дворянок. Она меня и учила.

— Ах, так ты у нас благородных кровей? — спросил подошедший к ним Чучалов.

— Какое там — благородных, — рассмеялась Наденька. — Бабушка была из дворянок — это да. А замуж вышла за купца. Дед мой в купцы сам своим умом из крестьян выбился. Но революцию, несмотря ни на что, поддержал и даже весь свой капитал новым властям передал. Ну, не весь, конечно, лавку одну себе на прожитье оставил. Да и та потом стала казенным сельмагом, когда колхоз организовали. Он с бабушкой только перед самой войной к нам в город перебрался. Старые уже стали хозяйство вести в одиночку, а все дети разъехались. Вот мой отец и позвал их к себе. Где-то они сейчас? — вздохнула она.

— А ты сама откуда? — поинтересовался Чучалов.

— С Урала. В Челябинске семья у меня. Отец инженером на военном заводе работает, а мама в детском саду воспитателем, — ответила Наденька.

— Вы чего тут разболтались? — сказал вышедший к ним Шубин. — Вас охранять поставили или разговоры разговаривать?

— Это я виновата, — смутилась медсестра. — Отвлекла их. Хотела узнать, что нам дальше делать.

— Как там Иван себя чувствует? — спросил Глеб.

— Ничего, нормально. Но надо оперировать, — вздохнула Наденька.

— Да, доктор говорил, что надо. Но как быть, если все инструменты у нас украли? Ума не приложу.

— Как украли? — ахнула Надя и посмотрела отчего-то при этом на Чичхавидзе.

Жорик кивнул.

— Да, так вот получилось, — сказал он. — Угнали у нас лошадок. А с ними и волокуши с инструментами.

— Я и не знала. — По лицу Нади, которое уже хорошо различалось в начинающем брезжить рассвете, было заметно, что она сильно огорчена. — Как мне доктор Карелин велел уйти в дом и нашего раненого штурмана спать уложить, так я и не выходила. Думала, что все обошлось.

— Не обошлось, — хмуро заметил Глеб.

— Игорь Владимирович, наверное, сильно расстроился, — вздохнула медсестра.

— Расстроился, — ответил Чучалов. — Но ничего, мы все свое назад вернем, да еще и поквитаемся с этими недобитками фашистскими, — добавил он.

— Правда? — с надеждой посмотрела Наденька на Шубина.

— Правда, — кивнул тот и, развернувшись, пошел в сарай, бросив на ходу: — Пойду всех будить. Хватит спать.

Когда он ушел, Жорик, поманив Наденьку, повел ее под навес.

— Видишь, — указал он на лежавших рядом с коновязью убитых. — Эти уже свое отстреляли. И остальных та же участь ждет. Оружие у нас есть, боеприпасы тоже. Ящики с ними бандиты не успели с собой забрать. Они в сарае лежат, — пояснил он. — Вот только как нашего Ивана без инструмента оперировать — не знаю.