Книга Безмолвный перевал, страница 30 – Александр Тамоников

— Сколько денег попросит Сирдар? — поинтересовался Богданов, прикидывая в уме, как бы ненамного превысить расходы.

— О деньгах не волнуйся, — успокоил Балох. — Сирдар совсем как я. Он для народа старается, ему деньги не нужны. Если его живым вернете, это лучше любой награды.

Богданов всякий раз поражался тому, как в афганских людях уживались средневековые пережитки, подчас совершенно дикие, с исключительным благородством и нравственной красотой. Впрочем, полковник неоднократно убеждался, что внушавшие ему отвращение пережитки отнюдь не из дурной природы, не из «плохих генов» закрепились в народах пустыни. Во многом виной всему необходимость выживания в суровых условиях, да еще и под гнетом бедности и зависимости от других наций. Традиция, созданная в незапамятные времена, воспринимается как спасательный круг для клана, для целого племени, пусть даже видно, что она отработала свой ресурс и не спасает больше, а скорее напротив — тянет в зыбун на погибель.

Полковнику случилось пару раз обсуждать этот щекотливый момент с Балохом, и Вячеслав Антонович убедился, что белудж, оставаясь рабом древних обычаев, смотрит на жизнь трезво. Вот, например, заговорили они об унизительном положении восточной женщины. Богданов завел этот разговор неспроста, поскольку видел, что перед ним не фанатик, а любящий муж и брат. Защита сестры производила сильное впечатление, на столь мужественный поступок решились бы немногие. Что же думает Балох — надо ли уравнять женщин с мужчинами? Надо ли открыть женщинам те же пути, что и мужчинам?

Белудж едко рассмеялся: «Смешной ты, шурави. Иногда мудрый, как почтенный старец, а иногда глупый, как дитя». И пояснил, что у мужчин белуджей два карьерных пути — в солдаты или в контрабандисты. Естественно, ни один мужик в здравом уме не захочет, чтобы женщины пошли этими путями. Место ее — в безопасности, пусть дома растит детей и скот. Мужчине тоже не очень-то хочется уготованной судьбой «карьеры», поскольку обе дорожки заканчиваются преждевременной могилой.

Идеальный супружеский союз — это когда муж овцу за ноги держит, а жена рядом сидит и за вымя дергает. Так издревле принято совместно доить овец в белуджских семьях. Это порядок и гармония, освященные веками.

Богданов слушал собеседника и не без удивления открывал для себя, что обрисованная белуджем идиллическая пастораль насыщена заботой. Заботой отчасти грубой, неуклюжей и варварской, но единственно возможной в условиях Центральной Азии. Русский чужак наивно думал, что стоит предоставить восточной женщине права, как она, освобожденная, пойдет в учителя, врачи, геологи, конструкторы… Как же, ты еще скажи, что в космос полетит. Какая наивная и опасная иллюзия! Здесь таких вакансий и для мужиков не существует, откуда же взяться для прекрасного пола? А в солдаты или тем более в контрабандисты Богданов бы и сам женщину не пустил, первым бы воспротивился. Вот тебе и азиатский менталитет.

Альтернативы старинным традициям нет и взять пока неоткуда, приходится держаться за старину. Правда, правительство Афганистана после Апрельской революции держит курс на социалистические преобразования, пытаясь создать местный, мусульманский, вариант марксизма. В стране едва наметился плавный переход от традиций выживания к политике поступательного развития. И пока уверенности в том, что этот переход совершится, нет.