Книга Моя русская княжна, страница 49 – Арина Теплова

Потом вернулась в спальню и почти полчаса втирала в колени старой женщины эту самодельную мазь. Сначала она недоверчиво смотрела на меня, а через какое-то время вдруг удивленно произнесла:

— И правда помогает, СашА. Боль не такая сильная.

— Давайте я оберну ваши колени чистыми тряпками, и вы немного полежите. И всё совсем пройдёт.

Она согласилась со мной. Я помогла ей снять верхнее платье и лечь в постель, а сама присела рядом. Джамиля чуть задремала. Я не мешала ей, тихо сидела рядом. В какой-то момент она открыла глаза и сказала:

— Какая твоя чудесная мазь, ноги не болят.

— На ночь можно делать ещё одну, она уже будет лечить суставы, — с воодушевлением предложила я. — Только нужен имбирный корень, и настаивать ту мазь надо трое суток в тёмном месте.

— Ты сможешь её сделать?

— Конечно.

— Тогда сделай. Зухре скажи, чтобы дала тебе всё, что нужно для этого, — велела она. — Я немного отдохну, ты пока мне не нужна. Ступай.

Я уже направилась к дверям, как она окликнула меня:

— Может, тебе что-то надо, СашА? Одежду другую или ещё что? Проси. Ты так помогла мне.

— Я бы хотела помыться, если можно, — ответила я.

На следующее утро я проснулась рано, в своей небольшой комнатке. Осеннее солнце ещё не встало, но Зухра уже заглянула ко мне и скомандовала, чтобы я шла на кухню.

Вчера вечером, когда я возвращалась из бани, то случайно услышала, как Джамиля-ханум отчитывает служанок за то, что они морят меня голодом. И если это будет продолжаться, то она сама их отходит палкой. Я не знала, действительно ли старая женщина на это способна или только грозит словами, но вид у неё был очень сердитый.

Видимо, опасаясь недовольства хозяйки, Зухра велела мне собираться быстрее и идти на кухню завтракать.

Я быстро поднялась с топчана, чувствуя, что даже выспалась. Сегодня моё тело было лёгким, а главное — чистым. Вчера я ходила в турецкую баню, и одна из служанок показала мне, как там мыться. Я полежала немного на тёплом каменном ложе, погрелась, а потом помылась под едва тёплой водой. Вымыла два раза волосы и ощутила себя наконец-то человеком.

В то утро, я быстро умывшись на дворе, заплела одну косу. Надела турецкий наряд, на голову повязала лёгкую косынку, завязав её концы на затылке. С непокрытой головой служанкам не позволялось ходить в доме. Но я была не против. Меньше на меня будут пялиться.

Я пришла в кухню, когда там уже ели все домовые слуги. Семь человек.

Напротив меня сидел мальчик лет двенадцати. Это был сын кухарки, который тоже прислуживал по дому и обычно носил записки и письма господ по поселку и ближайшим селениям. Едва я села за стол, поставив перед собой порционную миску с едой, что выдала всем кухарка, мальчик уставился на меня и более не спускал глаз. Видимо, моя внешность была очень необычна для него. Светлые волосы и глаза, против тёмных, которые имели все окружающие.

— Ты очень красивая, — в какой-то момент вдруг произнёс громко мальчик.

Тут же получил подзатыльник от матери, и она проворчала:

— Нечего глазеть на неё, Хакан. Ешь быстрее и займись дровами в комнатах!

— Сейчас иду, матушка, — ответил он, и я вспомнила, что мальчик еще разносил колотые дрова по комнатам и затапливал печи.

Зухра, сидевшая напротив же как-то невольно поморщилась и заявила мне: