Книга Моя русская княжна, страница 47 – Арина Теплова

— Поставь сюда, — велела старушка, указав на стол перед собой.

Я медленно подошла и сделала, как она сказала. Выпрямилась и открыто посмотрела в глаза Джамиле. Я видела, что она критично оглядывает меня с ног до головы, совершенно не стесняясь. Я выдержала её недовольный взор и свой взгляд не отвела. Через минуту старая женщина поморщилась и мрачно сказала:

— Ты враг. Никогда не забывай об этом, русская.

— Я тоже ненавижу вас, госпожа, — ответила я храбро на её словесный выпад.

Говорила плохо, наверняка коверкая слова, но по-турецки.

— Ненавидишь меня? За что же? — изумилась старушка, видимо, не ожидала, что я начну огрызаться.

Но после всех издевательств и сегодняшнего утреннего унижения я не собиралась вести себя покладисто, так и хотелось отплатить этим злым людям их же монетой.

— Ваш сын мерзавец.

— Почему ты так говоришь, девица?

— Он убил моего мужа и моего отца. На моих глазах. Избил меня и похитил. А потом взял силой, как девку, на грязном сеновале. И я никогда не прощу ему этого, — ответила я мрачно, на плохом турецком, не уверенная, что сказала все слова верно.

Старушка потрясённо уставилась на меня и некоторое время молчала, так и не спуская с меня пронзительного взора.

И я видела, что она потрясена моими словами. Неужели не знала, какой её сынок чудовище?

— Как твоё имя? — спросила старушка.

— Александра. Саша.

— Янгир сказал, что тебя зовут Айнур.

То есть она прекрасно знала, как меня зовут, но зачем-то спрашивала.

— Это не моё имя. Оно мне не нравится. Моё имя Саша.

Джамиля вздохнула и тихо велела:

— Разлей чай, ты знаешь как?

— Наверное, — пожала я плечами.

Начала делать это, потом подала чашку с блюдцем старушке, она взяла её и бросила на моё лицо мрачный взгляд.

— Что у тебя с руками, Айнур? — спросила она вдруг, заметив синяки и кровоподтёки на моих запястьях.

— Ваш сын держал меня связанную, пока вёз сюда.

Женщина поджала губы и какое-то время молчала. Я же почтительно чуть отступила от неё.

— Не держи на него обиду, — вдруг сказала Джамиля, вздохнув. — Он не злой человек.

«Не злой? Да он вообще не человек! А мразь. Решил, что может делать что хочет и думает, что я его собственность, потому что украл меня».

Всё это пронеслось в моих мыслях, но я промолчала.

Старушка первой отвела от меня взгляд. Видимо, смутилась той неистовой ненависти, что лилась из моих глаз. Поставила трясущейся рукой чашку с блюдцем на стол и отломила кусок лепешки. Я так и стояла рядом, не двигаясь.

— Ты ела сегодня? — спросила вдруг Джамиля.

— Нет.

— Почему? Хочешь умереть?

Я сначала не поняла ее вопроса, а потом до меня дошло, что я отказываюсь от еды специально.

— Я проспала завтрак, и Зухра сказала, что буду есть только в обед.

Старушка понимающе кивнула и указала на низкий топчан рядом.

— Садись. Поешь со мной.

— Нет, госпожа. Зухра запретила мне приближаться к вам.

Чуть ранее служанка объяснила мне, что к Джамиле-ханум надо обращаться только «госпожа».

— Пока в этом доме я хозяйка, — проворчала она. — Садись, СашА. Так же тебя зовут?

Она как-то по смешному назвала мое имя, делая ударение на последний слог.

Я медленно кивнула. Даже не ожидала от этой старой турчанки таких милостей. Но, возможно, мои слова о том, как был жесток со мной ее сын, как-то изменили ее отношение ко мне. Я заметила, что даже ее взор стал мягче и не так зол, когда она сейчас смотрела на меня.