Книга Моя русская княжна, страница 3 – Арина Теплова

Оглянувшись назад, я отметила, что наверху появилась Пелагея Михайловна с перекошенным от бешенства лицом. Я уже рванула вперед, чтобы войти в приоткрытую дверь гостиной, но меня ухватили за локоть.

— И все же я настаиваю, — не унимался молодой человек, придерживая меня за локоть.

Опустив глаза на его дерзкую ладонь, я даже опешила. Его поведение показалось мне слишком вульгарным и настойчивым. Ведь я видела его впервые, как, впрочем, и он меня, а уже хватал за руки.

— Я же сказала, сударь, вы тут ни при чем. Не будьте таким прилипчивым, — огрызнулась я, недовольно зыркнув на него. Мне надо было немедленно найти батюшку, а тут он со своими извинениями непонятно за что. — К тому же, нас не представляли друг другу!

Почти выдернув свой локоть из его сильной ладони, я устремилась дальше, желая поговорить с Сергеем Михайловичем раньше, чем тетка доберется до него. Она наверняка придумает тысячу отговорок насчет своего коварного плана и заявит, что я не так все поняла.

Батюшку я нашла в зеленой гостиной, он говорил с двумя важными господами. Поэтому я осталась стоять у мраморной колонны неподалеку, ожидая, пока он освободится. Я уже прекрасно выучила все правила этикета этого времени и понимала, что сейчас врываться в разговор мужчин будет бестактно и невежливо.

Попала я в тело дворянки Александры Сергеевны Шаховской всего год назад. Раньше я была просто Сашка Воронина и родилась в XXI веке. Мне было всего четырнадцать, когда моя душа решила поселиться в теле семнадцатилетней княжны. Но я была уже взрослой не по годам и вполне быстро освоилась в теле юной княжны, любимой дочери генерала Шаховского.

В своем мире я была сиротой и воспитывалась в детском доме. И до четырнадцати лет пережила довольно много печальных моментов.

Сначала, когда погибли мои родители в шесть лет, я из домашнего уютного дома попала в неприветливый детский дом на окраине Петербурга. Потом долго болела какой-то жуткой сыпью, врачи говорили, что это нервное, а после мне пришлось переживать жестокий буллинг моих сотоварищей по приюту. Они не выносили меня оттого, что я всегда имела свое мнение и была не как все. Отбивалась от общего стада, так сказать. Этого детдомовские дети мне простить не могли. Постоянно меня то травили словами, то избивали, то делали гадости.

Да, воспитатели и нянечки в приюте пытались меня ограждать от нападков сверстников, но не всегда это получалось. А еще я постоянно вспоминала свое раннее детство до шести лет, когда я жила с родителями, и то золотое время было очень счастливым в моей памяти. Только эти воспоминания и помогали мне держаться в том жутком детском приемнике, где были злые дети, чужие тети и казенная еда.

В четырнадцать лет мне сломали руку. В очередной раз, девчонки избили меня в туалете за то, что я посмела выучить и рассказать домашнее задание по французскому языку и ответить учительнице, когда весь класс сговорился ничего не делать. В те осенние промозглые дни, лежа в больнице после операции на руке, так как кость на предплечье раздробилась на три осколка, меня терзали мрачные мысли. Я больше не хотела находиться в интернате. Я хотела жить сама, свободно и спокойно. Но моей заветной мечтой все эти восемь лет была другая — я жаждала, чтобы меня удочерили, забрали в семью, и я снова обрела бы родных людей и дом. Но этого не происходило.