Книга Измена. Мы теперь чужие, страница 37 – Елена Полярная

— Даша, вот ты уже взрослая женщина, а сейчас сидишь и дуешься на нас с матерью как ребёнок. Вот что это за поведение? — недовольно спросил отец, посмотрев на меня в зеркало заднего вида.

М-да, доехать домой в тишине у меня, похоже, не получится.

— Я ни на кого не дуюсь. Вот с чего ты так решил?

— Ну Даш, по твоему лицу сейчас видно, что тебя не устроил наш ответ. Но и ты нас пойми, мы с твоей мамой не собираемся содержать взрослую, работоспособную дочку, которая страдает фигнёй, не зная, чем заняться в этой жизни. Может это и прозвучит грубо, но ты уже должна осознать, что нельзя просто…

— Серёжа! — неожиданно вскрикнула мама, истерично махая рукой, указывая куда-то в сторону.

И только я обернулась, уже слыша гул мотора и скрип шин, как в нас врезалась машина. Отец и сделать ничего не успел, чтобы избежать столкновения.

Меня откинуло в сторону, вдавив в боковую дверцу, всё закружилось… кто-то кричал… Нас переворачивало и крутило… а потом всё, только боль и темнота…

* * *

Первое, что я помню, так это агонию в груди, когда я сделала глубокий вдох, наполнивший лёгкие вонью бензина и гари.

Открыв глаза, я снова их закрыла, почувствовав сильное головокружение и тошноту. Любое движение, пусть даже незначительное, причиняло столько боли, что хотелось плакать и кричать в голос. Но слёз не было, как и крика, застрявшего глубоко в горле.

Сжавшись в комочек на крыше перевёрнутой машины, пытаясь не концентрироваться на боли, я сквозь какой-то странный гул в ушах услышала слабый голос мамы.

— Се… рёжа… Серёж-жа?

Она всё звала его и звала, но он не отвечал. Только когда я снова открыла глаза и привстала, царапая руки о куски стекла, я увидела свисающее, окровавленное тело отца. Удар машины пришёлся на его сторону, так что звать его было уже бесполезно.

Закашляв от запаха гари, я поползла вперёд, выбравшись из машины сквозь разбитое стекло, содрав кожу на руках в кровь. Мама что-то бормотала мне вслед, но я её не слушала. Для меня было важно оказаться на свежем воздухе, подальше от вони и дыма.

Проползя несколько метров, не в состоянии встать на ноги, я обернулась, увидев, как мама пытается расстегнуть ремень безопасности… а потом резко вспыхнуло пламя.

Закрыв уши руками, я снова сжалась в комочек, пытаясь заглушить предсмертные крики своим криком в голове. Так было легче. Так было не так страшно.

* * *

Таня с мрачным выражением лица стояла возле моей кровати, пытаясь не расплакаться, снова говоря про родных и похороны, как будто было не видно, что мне сейчас вообще не до них. Какой смысл обсуждать мёртвых, если их уже не вернуть? Только чтобы вогнать меня в депрессию и заставить почувствовать себя виноватой, хотя моей вины в произошедшем нет. Отцу стоило не читать мне лекции, а следить за проезжей частью, тогда бы я не оказалась в больнице с сотрясением и переломом рёбер.

— Я похоронила их рядом с маминой бабушкой, — тихо произнесла Таня, так и не сев на стул. — Как только ты поправишься, мы сможем вместе их навестить.

— Да, это понятно. Ну а что с наследством?

Таня вздрогнула и с непониманием посмотрела на меня. Вскоре её взгляд изменился и в нём появилось осуждение.

— Даша, наши родители умерли, я похоронила их два дня назад, ты сама чуть не погибла, а тебя волнует наследство?