Книга Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда, страница 84 – Рина Белая

— Исправлять сюжет, — ответил Вася.

— Как именно?.. — в ее голосе уже слышалась насмешка.

— Кровью.

Он развернулся и, не оборачиваясь, вышел наружу.

Ему даже не пришлось ничего искать.

На массивной, черной, двери, будто на обложке книги, когтями было выцарапано:

18+.

Вася поднес нож к пальцу.

Вдохнул.

Выдохнул. Это оказалось сложнее, чем он думал.

Острие с трудом вошло в кожу — проступила кровь.

Он аккуратно приложил палец к цифрам.

Вывел круг — плотный, замкнутый.

А потом — перечеркнул все это к черту.

Получился жирный, вызывающе дерзкий ноль, перечеркнутый по диагонали.

Морщась от боли, Вася пририсовал рядом плюс — на всякий случай.

И в этот момент послышался скрип.

Массивная дверь вздрогнула… и распахнулась.

Изнутри, один за другим, начали выходить демоны.

Они скользили мимо Васи, словно тени — угрюмые, раздраженные, разачарованные.

— Жаль. Хорошая могла получиться история, — вздохнула одна из демониц, выходя последней.

Вася пропустил ее и шагнул внутрь.

Он стоял посреди притихшего, опустевшего помещения, где еще минуту назад гремели песни, взрывался смех, тело касалось тела… И теперь чувствовал, как по коже пробегает волна стыда.

Он повернулся к Томе.

— Прости… — выдохнул он, но осекся, едва их взгляды встретились.

Ее взгляд был таким… непостижимым, что даже бывалый писатель не смог бы найти точных слов.

Она смотрела на него — как на сбой в системе, который по какой-то причине работает… и даже приносит пользу.

Вася переступил с ноги на ногу.

Тома молчала.

И это молчание было куда страшнее любых слов.

— Я… — Вася осторожно отступил на шаг.

Она шагнула на него, как охотница, решившая проверить добычу на прочность.

Не прочный, — тут же подумал Вася. И сделал еще шаг назад. Уперся в край импровизированного стола.

Она снова шагнула.

Вася сглотнул. Стало по-настоящему жутко.

Он быстро нашел взглядом на столе ту самую дольку персика и протянул ее Томе, держа двумя пальцами, как подношение лесной ведьме. Чтобы не тронула.

— Хочешь? — спросил он и попытался улыбнуться.

Она посмотрела на дольку. Потом на него. В ее взгляде что-то едва заметно дрогнуло — будто внутри нее внезапно родился коварный план…

Она шагнула ближе и наклонилась к нему — плавно, неотвратимо.

Ее губы потянулись к фрукту, словно собирались взять его прямо из его рук, не касаясь пальцев.

Вася застыл.

Мозг пытался сообразить, что происходит, но сердце уже било тревогу — не ясно только, от страха… или чего-то еще.

И вдруг — она остановилась.

Что-то твердое встало между ними. Это почувствовала она. Это ощутил он.

Секундное замешательство и…

— Так это ж… моя воображаемая гитара, — воскликнул Вася.

Тома медленно закрыла глаза. И засмеялась.

Сначала тихо, почти беззвучно. Потом — звонко, легко. Смех был живым. Теплым. И, к удивлению Васи, совсем не страшным.

Он поспешил снять с плеча свою воображаемую гитару — надеясь вернуть тот странный, зыбкий миг между страхом и поцелуем, — но пальцы дернулись в воздухе и ничего не ухватили.

— Какое возрастное ограничение у нашей истории? — ласково поинтересовалась она, глядя ему прямо в глаза.

— Ноль плюс… — прошептал Вася, не успев даже подумать.

Она приподняла бровь — будто удивилась. Потом слегка кивнула и шагнула назад.

А Вася только сейчас понял, как сильно облажался.