Книга Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда, страница 23 – Рина Белая

Дышать тогда тоже казалось чем-то невероятно сложным. А жить — так вообще глупой идеей. Он лежал на диване лицом в подушку, слушал «Руки вверх» и мечтал исчезнуть. Или хотя бы заболеть чем-то трагическим — чтобы Анька пожалела.

Но ничего. Выжил.

Выкарабкается и сейчас. Главное — раздобыть что-нибудь съестное, а то уже почти сутки без еды.

Едва он выбрался из своей каморки, как Богиня — да, именно так, с большой буквы, потому что других слов у Васи для нее не находилось, настолько он был ей благодарен, — тут же приветствовала его: широкой улыбкой, блюдом с черничным пирогом в одной руке и в другой — стаканом молока, еще с легкой пенкой.

— Ешь, милый человечек, — сказала она с таким тоном, что спорить даже не пришло в голову.

Вася принял дар с почтением и легким трепетом и, крадучись направился внутрь зала.

Альфы, мрачные и голодные, сгрудились у длинного стола, раздирая на части кабана. Пальцы в крови, пасти в мясе. Рычали одобрительно. Чавкали так, что уши закладывало.

Он осторожно обошел. Даже дыхание задержал — на всякий случай.

В дальнем углу, за полкой с мукой и ящиком с рогами, где тень была глубже и мир — тише, Вася выдохнул. Осторожно поставил пирог. Сел.

И взял вилку. Пронзил первый кусок и поднес его ко рту.

И тут дверь с грохотом распахнулась. Доски дрогнули. Воздух стал плотнее. Свет — чуть темнее.

Рой.

Ввалился в пекарню, как трактор без тормозов.

Бросил взгляд по сторонам и тут же уставился прямо на Васю. Глаза бешеные, ноздри раздуваются. На лице будто заглавными, жирными буквами написано: «Попался?!»

Вася вздрогнул так, что чуть не проткнул себе щеку вилкой.

В уголке рта задергался нерв — тот самый, который обычно отзывался только на налоговые уведомления.

Чем ближе становился Рой, тем меньше становился Вася. Мир сжимался вокруг него, как вакуумный пакет: все плотнее, все теснее. Пирог уже казался мелкой крошкой в бескрайнем поле страха, а вилка — главной уликой.

Под ребрами снова заныло, но Вася стоически проигнорировал эту боль, готовясь к ощущениям куда хуже.

Рой рухнул на скамейку напротив, глянул в тарелку, потом на Васю.

— Представляешь, Скар не появлялся на Арене уже сутки. Знаешь почему?

Вася замотал головой, как автоматический болванчик.

— Потому что… рисует… комиксы. Называются: «Стаей пришли, стаей ушли».

Вася моргнул. Потом еще раз. Это была неожиданная информация.

— Я тоже хочу. Нет. Не комиксы рисовать… Поменять привычки. Стать другим. Я тут подумал… — протянул Рой, глядя в угол, как будто там открывался портал в лучший мир. — Хочу исповедовать философию уюта, как способ доминирования через эмоциональное превосходство.

— Чего? — переспросил Вася, на всякий случай.

— Тапки хочу производить, — пояснил Рой. — Волчьи. С шипами. Брутальные снаружи, мягкие внутри.

Вася подавился пирогом.

— Слушай, Вася… подари мне свои тапки, а? Ну чтобы знать, как и что делать.

— К… конечно, — промямлил Вася, понимая, что двухметровому шкафу с мышцами как у кинематографического Тора, хрен откажешь.

Но тут же спохватился, собрав остатки воли в кулак, и добавил:

— Но с одним условием.

Рой хищно прищурился:

— С каким?

Вася наклонился ближе и, понизив голос, сказал:

— Поклянись, что никаких благодарностей с твоей стороны не будет. Второго такого… счастья… я не переживу.