Книга Некрасивая невеста, страница 86 – Татьяна Дин

— Поверь, сделать это очень легко, — перешел он на угрожающий шепот. — Твое сердце не принадлежит мне, но ты таяла от моих прикосновений. В этом я имел над тобой полную власть.

— Не смей прикасайся ко… — попыталась она возразить, уперев руки в его грудь, но ее слова заглушил наглый рот Седрика.

Одной рукой он накрыл ее затылок и притянул к себе, а второй вцепился в талию и не давал ее телу отстраниться от него даже на дюйм.

Седрик не был как прежде нежным и осторожным. Он действовал как захватчик, с жадностью присваивая себе все, что вставало на его пути, будь то ее губы, зубы или язык. Он вел себя как полноправный хозяин, который не спрашивал, а только брал то, что ему было нужно.

Желание Эстер сопротивляться гасло под осознанием того, что это мог быть последний раз, когда она находится в его горячих объятиях и чувствует его дерзкий рот. Гордость стремилась выкинуть белый флаг.

Постепенно Эстер подчинилась его воле, как бы унизительно это не выглядело.

Упирающиеся в его грудь руки ослабили напор и ухватились за края фрака, голова приняла естественный и удобный для поцелуя наклон, а губы раскрылись настолько, что больше не создавали препятствий для жаркого поцелуя.

Эстер знала, что потом ей придется расплачиваться за свою слабость, но сейчас она не принадлежала себе. Седрик был прав, сказав, что имел над ней власть. Против воли она наслаждалась его близостью.

Оторвавшись от нее, Седрик произнес:

— Адаму нужно хорошенько подумать, прежде чем брать тебя в жены. Для его невесты ты слишком уступчива. Может мне рассказать ему, что ты делаешь за его спиной? Может ты не настолько и любишь его?

Эстер почему-то слышала надежду в его голосе, хотя сами слова были пропитаны сарказмом и звучали оскорбительно. Но какой ответ он ожидал от нее услышать? Может он хотел добиться ее полной капитуляции, чтобы его самолюбие снова взмыло вверх?

— Он не только мой жених, но и твой друг. Ты ничем не лучше меня. А даже хуже. Я не хотела этого поцелуя, но ты насильно навязал мне его. Разве так должны вести себя настоящие друзья?

— Адам целовал мою невесту, я — его. Теперь мы квиты.

— Так вот в чем дело! Ну что ж, можешь гордиться собой!

— Не нужно уходить от темы. Так мне стоит рассказать Адаму о нас?

— Если хочешь быть еще большим подлецом, то давай, рассказывай! Какой же ты… — Эстер оттолкнула его и с болью в глазах посмотрела на него. — Ты не успокоишься пока не испортишь мне жизнь. Ты не любишь никого кроме себя!

Не желая продолжать этот бессмысленный разговор, она отдернула портьеру, освобождая себе путь, и выскользнула из под нее. Эстер понеслась обратно в зал, надеясь, что хоть там Седрик не будет издеваться над ней.

В антракте от нее ожидалось, что для любопытной публики она продолжит поддерживать иллюзию нормальных отношений с бывшим женихом, но, вместо того, чтобы находиться в обществе Седрика и Адама, Эстер сбежала в туалетную комнату и не покидала ее до начала второго акта, а после окончания пожаловалась на головную боль и попросила отвести ее домой. В коляске она ехала забившись в угол и закрыв глаза, чтобы не смотреть на сидящих напротив нее друзей.

Она не хотела даже на секунду встречаться с ними взглядом. Перед Адамом ей было стыдно, а перед Седриком неловко.