Книга Чужак и не его Сновидица, страница 74 – Рина Белая

Мы спустились к внутреннему кольцу – туда, где мостки почти вплотную подходили к краю шахты. С близкого расстояния стало видно, что поверхность вокруг нее представляет собой сложную систему рельсов, тонких стержней и подвижных металлических секций. Одни едва заметно смещались, другие оставались неподвижными.

Чужак подошел к одному из узлов, встроенных в стену – массивной круглой раме из потемневшего металла, внутри которой, словно струны огромного инструмента, дрожали десятки тонких стальных стержней. Они почти не двигались, но воздух вокруг вибрировал так сильно, что становилось трудно сфокусировать взгляд. От этой дрожи даже у меня во рту появился резкий медный привкус.

Чужак замер. Моргнул раз, второй, а потом на короткое мгновение прикрыл глаза, словно собирая остатки сил.

И именно в этот момент его ладонь соскользнула с моего запястья.

До этой секунды он держал меня постоянно – за руку, за локоть, за талию. Так крепко, что я уже перестала надеяться, что он когда-нибудь отпустит. А теперь между нами вдруг ничего не осталось.

Он едва заметно качнулся и свободной рукой схватился за край металлической рамы. Несколько секунд он просто стоял, тяжело дыша, словно пытался удержаться в сознании. И только тогда я поняла то, о чем раньше даже не задумывалась: если я сейчас сделаю шаг назад, если просто отступлю – ему конец.

Мы находились глубоко под землей, в сердце механизма, живущего единым, идеально выверенным ритмом. Воздух здесь словно звенел от скрытого напряжения. Оно проходило через пол, через колонны, через мостки и механизмы.

И оно убивало его.

Чужак протянул руку к самому центру вибрирующих стержней – туда, где марево было особенно плотным. На мгновение его пальцы утонули в этой дрожащей пустоте. Я видела, как напряглись мышцы на предплечье, как он сжал челюсть, преодолевая сопротивление. Затем резко дернул руку назад.

Вместе с одним из стержней.

Его пальцы покраснели, словно от ожога, но он даже не взглянул на них.

Переложив стержень в левую руку, он медленно запустил правую в скрытый карман пояса и достал деталь. Такой же тонкий стальной стержень с едва заметными зубцами по краям.

У меня мелькнула почти абсурдная мысль: неужели вот это способно что-то изменить?

Чужак поднял руку к пазу, но пальцы дрогнули.

Стержень ударился о край паза и едва не выпал.

Мысль пришла неожиданно спокойно. Я могла закончить все прямо сейчас. Просто разорвать сон и уйти, оставив его здесь – среди механизмов, созданных для того, чтобы ломать таких, как он. Его найдут. И все, что он задумал, закончится, едва успев начаться. Возможно, так я спасу Морвен.

Так поступила бы любая воспитанница Ильвара.

Но в ту же секунду перед глазами встало лицо профессора Уолла у колонны. Усталое, измученное ожиданием лицо человека, который верил в меня. Он верил, что мне по силам спасти его семью.

Если я брошу чужака здесь, я обреку леди Уолл на смерть. А Гэвину оставлю только пустоту – там, где еще минуту назад была вера в меня.

После этого я больше не думала.

Просто шагнула ближе. Моя рука сама поднялась и легла поверх его дрожащей ладони. Его кожа была горячей, почти обжигающей, и я почувствовала, как по напряженным мышцам проходит судорога.

Он замер.

Сопротивление было почти осязаемым, словно сама мысль о помощи причиняла ему боль. Но через секунду чужак все-таки разжал пальцы.