Книга Чужак и не его Сновидица, страница 64 – Рина Белая

— Сегодня устный опрос по сорок второй и сорок третьей главам, – произнес он ровно.

По аудитории прошел сдержанный вздох, почти сразу утонувший в шелесте страниц.

Он вызвал… не меня.

Только когда один из учеников Крыла Хранителей Истины поднялся и начал пересказывать события битвы, о которой я даже не успела прочитать, я наконец осторожно подняла глаза.

Гэвин сидел ближе к окну, чуть развернувшись к аудитории. Он почти не двигался: опирался локтем о подлокотник кресла и лишь время от времени едва заметно менял положение плеч, словно никак не мог устроиться удобнее. Со стороны могло показаться, что он смотрит на дверь, но это было не так. Его взгляд остановился на мне. Не прямо и не настолько явно, чтобы это заметили остальные. Почти рассеянно. Почти случайно.

Только случайным это не было.

Гэвин Уолл ждал от меня невозможного, и я сама дала ему эту надежду. Сама сказала, что его семья жива. Что я смогу их вывести… Наверное, прошлой ночью он так и не уснул в своем кабинете, ожидая, что в какой-то момент я просто появлюсь перед ним – вместе с матерью, отцом и братом, вырванными из долины Арен еще до рассвета.

Вот только я не пришла.

И сейчас в его взгляде стоял немой вопрос, который он, скованный гордостью и собственным положением, не мог облечь в слова. И от этого мне становилось не по себе.

Я не могла подойти к нему после занятия и сказать: «Мне нужно больше времени».

Не могла объяснить, что заключила сделку с врагом.

Не могла признаться, что ради спасения профессора Уолла уже нарушила половину Заветов, которым нас учили в Обители.

Поэтому, как только прозвенел колокол, я поднялась вместе со всеми, прижала к груди сонник и быстро покинула аудиторию, так ни разу больше и не посмотрев в сторону кафедры.

После занятия я пошла не в трапезную, а в Крыло Лекарей. Там сегодня было непривычно шумно. У входа на высоких стульях сидели двое учеников с разбитыми губами и содранными костяшками. Еще одна девушка, бледная и раздраженная, лежала на койке за ширмой. Дежурная сестра терпеливо выслушала, как та жалуется на живот, вручила пузырек с микстурой и велела хотя бы до вечера лежать спокойно.

Я прислонилась плечом к холодной кладке стены и закрыла глаза.

Наконец, разобравшись с парнями, сестра обернулась ко мне.

Я подошла к столу, и ее взгляд сразу опустился на мои руки.

— Мирена, что у тебя с повязками?

Я посмотрела на ладони. Белая ткань успела посереть, а на сгибах проступили влажные темные разводы.

— Полы мыла, – пробормотала я.

Сестра раздраженно выдохнула.

— И зачем ты полезла делать это сама?

Я пожала плечами.

— Потому что пол сам себя не вымоет.

— А соседка твоя что? – она подняла бровь. – У нас в Обители обязанности вообще-то поровну делятся.

Я промолчала.

Сестра несколько секунд смотрела на меня так, будто пыталась решить, стоит ли продолжать разговор, потом только качнула головой и кивнула на стул.

— Давай руки.

Старые бинты разматывались тяжело, местами присохнув к коже. Сестра тихо цыкнула, увидев мои раны, затем промыла ладони теплым настоем, наложила мазь и только после этого взялась за свежие повязки. Новый лен пах чистотой, травами и чем-то едва уловимо горьким.

Когда последние узлы были затянуты, я наконец решилась:

— Сестра… у вас есть что-нибудь, чтобы лучше спать? Магистр Дорн просил меня зайти еще вчера. Но я совсем забыла.