Книга Чужак и не его Сновидица, страница 287 – Рина Белая

За спиной повисла короткая пауза.

— Надеюсь, я его не слишком обидела, – тихо пробормотала Мирена себе под нос.

Мархус едва не споткнулся.

Обидела?!

Да ты меня уничтожила. Теперь оставалось найти достаточно глубокую яму и похоронить себя вместе с сожалениями о четырех бездарно потерянных возможностях.

Ливия сидела на краю кровати под тяжелым балдахином, сложив руки на коленях. Свадебное платье было жемчужно-белым, с едва заметным холодным отливом. Плотная ткань безупречно облегала фигуру, подчеркивая тонкую талию и прямую осанку, а по корсажу и длинным рукавам тянулась искусная вышивка белым золотом. Никакой кричащей роскоши – лишь та степень богатства, при которой каждая деталь стоит целое состояние и потому выглядит почти безупречно простой.

Волосы оставили наполовину распущенными: тяжелые светлые локоны густой волной спадали до самой талии. Верхние пряди подняли, открывая изящную линию лица, и закрепили диадемой из белого золота с крупными светлыми камнями и россыпью жемчуга. Снятая фата лежала рядом на покрывале – легкая, как дымка, с длинным шлейфом и вышитым по краю узором.

На безымянном пальце поблескивало обручальное кольцо с крупным камнем в высокой оправе. Оно больше походило на фамильную драгоценность, чем на украшение, выбранное для молодой невесты. Ливия медленно подняла руку, и камень поймал свет ламп, рассыпав по коже холодные блики.

Трудно было представить, что совсем недавно эти же пальцы сжимали мокрое древко лопаты.

Я смотрела на нее из темноты пространства сна. Мархус стоял у меня за спиной так близко, что я чувствовала его дыхание в волосах и ладонь на своей талии. Как ни странно, за Ливию я почти не боялась. Я могла сколько угодно сомневаться в себе и собственных силах, но в Мархусе не сомневалась ни секунды. Я просто знала: когда придет время, он сделает именно то, что от него требуется.

Дверь открылась значительно позже, чем я ожидала. Граф и правда не торопился. Возможно, хотел дать Ливии время осознать, чем закончился сегодняшний день и что последует дальше.

Граф вошел неторопливо, снял перчатки, бросил парадный камзол на спинку кресла и повернулся к Ливии. Теперь я видела его не со спины, а в профиль. Свет ламп четче обозначил высокий лоб, резкую линию скул и тяжелую складку у рта. Светлые волосы все еще оставались густыми, а бледные глаза были холодными и цепкими. Возраст не испортил лица, лишь сделал черты жестче.

В черной рубашке с золотой вышивкой, среди темного дерева и бордового бархата, он выглядел человеком, который все давно решил и оплатил. Отец Ливии был мертв, Дом Семи Обетов расформирован, а сама она по закону Морвена отныне принадлежала ему.

Ливия сидела в той же позе. При свете ламп жемчужно-белое платье, светлые волосы и камни в диадеме делали ее почти неправдоподобно красивой.

— Признаться, я ожидал найти тебя в несколько ином состоянии.

Ливия подняла на него глаза.

— Я тоже ожидала от сегодняшнего вечера большего. Устрицы были посредственными.

Несколько мгновений он смотрел на нее, словно решал, издевается она или действительно считает это достойной темой для первой брачной ночи.

— Более красивая, более резкая и более гордая, чем твоя мать.

— При чем здесь моя мать? – Ливия слегка нахмурилась.