Книга Чужак и не его Сновидица, страница 248 – Рина Белая

Вся спесь и злость испарились за долю секунды.

— Ой, – вырвалось у меня.

Я тут же опустила взгляд. Только теперь заметила, что Арклей вытащил меня почти к боковому выходу, которым после службы пользовались магистры и преподаватели. Несколько человек уже остановились, другие замедляли шаг, и вокруг нас понемногу собиралась толпа.

Магистр Гиен Керроу стоял прямо передо мной. Он был высоким, сухощавым, с коротко остриженными седыми волосами и таким выражением лица, будто за долгие годы в Крыле Хранителей успел окончательно разочароваться во всем человечестве.

— Зачем вы привели ко мне Сновидицу, Ивен? – спросил он.

— Магистр Керроу, прочитайте ее.

Арклей отпустил мое запястье, но тут же шагнул мне за спину и положил ладони на плечи.

Я дернула плечами, пытаясь сбросить его руки.

К нам подошел Дорн. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на пальцах Арклея и снова поднялся к моим глазам.

— Мирена, что здесь происходит?

— Мой воспитанник просит прочитать вашу Сновидицу, – коротко пояснил Керроу.

Дорн перевел взгляд на Арклея, стоявшего за моей спиной.

— Закон запрещает Хранителю вторгаться в сознание воспитанника без официального обвинения, решения ректора или прямой угрозы Обители.

— Я знаю закон, – сухо отозвался Арклей. Он сжал мои плечи и слегка подтолкнул меня вперед. – Но у нее замкнутый контур без волевого импульса.

Уголок губ Керроу дрогнул.

— Защитный контур формируется волей носителя и существует лишь до тех пор, пока сознание продолжает его удерживать. На этом основана вся практика Хранителей. Я преподаю ее больше сорока лет и не встречал исключений ни в работе, ни в научных трудах.

— Тогда вам не составит труда пройти через эту защиту.

В ровном голосе Арклея прозвучал такой откровенный вызов, что выражение лица Керроу мгновенно изменилось. Затем Керроу перевел взгляд на Дорна. Тот едва заметно кивнул, разрешая вмешательство.

— Мое согласие у вас.

— Хорошо. Я проверю.

Магистр Керроу шагнул ко мне вплотную и посмотрел прямо в глаза.

— Не сопротивляйтесь, воспитанница, – ровно проговорил он. – Если позволите мне войти, боли почти не почувствуете.

Боль?.. Уж как-нибудь переживу.

Я закрыла глаза и, чтобы не дать ему добраться до моих мыслей, стала напевать дурацкую детскую страшилку. Я не знала, насколько это поможет, но ничего другого мне не оставалось.

Песенка закончилась, а боль так и не пришла. Я осторожно приоткрыла один глаз.

Лицо Керроу напряглось, на лбу выступил пот. В следующее мгновение магистра резко качнуло. Дорн шагнул вперед, собираясь его подхватить, но не успел: колени Керроу подогнулись, и он тяжело рухнул на каменные плиты.

— Гиен… – с тревогой произнес Дорн.

— Это невозможно, – выдавил Керроу, морщась от каждого слова. – Защита не может существовать отдельно от воли того, кого она оберегает.

Вокруг стало так тихо, что я отчетливо услышала его неровное дыхание. Дорн склонился над магистром и протянул ему платок.

Керроу растерянно коснулся лица и только тогда заметил кровь на пальцах. Он молча взял у Дорна платок, прижал к носу и несколько раз глубоко вдохнул ртом, пытаясь взять себя в руки. Дорн помог ему подняться.