Книга Чужак и не его Сновидица, страница 237 – Рина Белая

Я осторожно пододвинулась к девушке по имени Нали.

— Что происходит? – тихо спросила я.

Она склонилась ко мне и прошептала:

— Они увидели почти одно и то же: стол, карту Морвена и начало его гибели. Только новенькому привиделся опрокинутый стакан, из которого без конца лилась вода. Он клянется, что она затопит весь Морвен. А Дугал увидел, как на столицу упала капля бордовой крови. Бумага начала трескаться и осыпаться, пока от карты ничего не осталось. Он считает, что Морвен поглотит какая-то зараза.

— А разве толковать сны должны не трактователи? – нахмурилась я, глядя на происходящее безумие.

— Да до трактователей дело даже не дошло! – фыркнула девушка. – Они сцепились еще на пороге. Каждый уверен, что увидел настоящую причину гибели Морвена и трактовать тут нечего.

Предсказателей все-таки растащили. Профессор Бриона при помощи нескольких старшекурсников оттеснила их друг от друга, а затем лично увела обоих к ректору. Мы остались разбирать последствия: поднимать скамьи, собирать книги, осколки чернильниц и разлетевшиеся листы.

— Я все-таки больше верю новенькому, – произнес худощавый наблюдатель, складывая книги в стопку. – Войну первым увидел именно он. Еще до того, как с юга пришли вести.

— Ничего подобного, – возразил ему другой. – Еще в прошлом году Дугал видел, как женская рука, черная будто вырезанная из самой тьмы, сжимала стеклянное сердце Морвена. А потом оно треснуло и рассыпалось на осколки. Над ним тогда вся группа смеялась. А теперь центральная башня Морвена пала. Так что я бы поверил ему.

— Пала, – фыркнул худощавый. – Только женская рука тут при чем? Башню разрушили неназванные.

— Заткнулись оба, – оборвал их широкоплечий Томас, не дав спору разгореться снова. – Пусть ректор с этим разбирается.

Нали перестала тереть пол.

— Не знаю, как у вас, а у меня от всего этого мурашки по коже. Два разных сна, один стол, одна карта… и оба обещают Морвену конец.

У меня мурашки уже не бегали – носились табунами. Потому что я внезапно поняла, чью руку мог увидеть Дугал.

Мою.

Ведь именно я открыла неназванным путь к сердцу Морвена. А тогда я сидела среди остальных, слушала его сбивчивый рассказ и смеялась, даже не подозревая, что он говорит обо мне.

И если Дугал еще тогда увидел правду, то что именно открылось ему сегодня? Этот вопрос не выходил у меня из головы всю дорогу до главного здания и не отпустил даже на лекции профессора Уолла. Я смотрела на Гэвина и думала, что все его планы относительно меня теряют смысл, если Морвену действительно грозит гибель.

Когда занятие закончилось, я дождалась, пока проход между скамьями освободится, и направилась к выходу. До двери оставалось всего несколько шагов, когда за спиной прозвучало:

— Мирена, задержитесь.

Я спокойно отошла в сторону, пропуская поток воспитанников, и вернулась к кафедре лишь после того, как аудитория опустела. Дверь осталась открытой. Гэвин не попытался ее закрыть, и за это я была ему почти благодарна.

Профессор Уолл стоял у стола, привычно опираясь ладонью на край, и смотрел на меня. Он по-прежнему держался безупречно, но за те дни, что я упрямо его избегала, в нем что-то изменилось. Под глазами залегли едва заметные тени, у рта обозначилась жесткая складка, а пальцы слишком крепко сжимали край столешницы.