Книга Чужак и не его Сновидица, страница 173 – Рина Белая

Это был один из тех выматывающих дней, от которых с самого утра не ждешь ничего, кроме новых неприятностей. По пути в Крыло Сновидцев я столкнулась с Дорном. Он спросил о самочувствии, но я лишь безучастно смотрела на свое отражение в стеклах его очков. Магистр тяжело вздохнул и отправил меня на занятие к профессору Брионе, где я благополучно провалила устный опрос и выслушала короткую лекцию о том, что следует уделять учебе больше внимания.

Истории в расписании сегодня не было, но на большой перемене я все равно направилась к аудитории профессора Уолла. Дождалась, пока он закончит разговор с двумя старшекурсниками, и, поймав его взгляд, ровным голосом сообщила, что принесла доклад, который обещала ему подготовить. Гэвин удивленно вскинул брови, а у меня внутри снова заворочалось чувство вины – следовало доверять леди Уолл и не читать ее письмо.

Когда воспитанники покинули аудиторию, профессор запер дверь, оставив ключ в замочной скважине, и подошел ко мне. Я молча достала из кармана сложенный пополам лист бумаги и протянула ему.

Гэвин нахмурился, взял письмо, но стоило его взгляду задержаться на почерке, как на лице профессора что-то едва заметно изменилось.

Я стояла у первой парты, чувствуя только глухую пульсацию в висках и тяжесть в ногах. Признаться, от этой встречи я тоже не ждала ничего особенного. Я настолько устала от чужих бед, спасений, побегов и необходимости снова что-то решать, что воспринимала происходящее почти отстраненно.

Первые строки Гэвин прочитал почти жадно, потом замедлился и стал вчитываться гораздо внимательнее. Он дочитал письмо до конца, вернулся к началу и перечитал несколько строк еще раз.

А потом произошло то, к чему я оказалась совершенно не готова.

Обычно профессор Уолл контролировал каждое слово, каждый взгляд и каждое движение, но сейчас привычная сдержанность исчезла без следа. За все годы учебы я ни разу не видела его таким: тени уходили с лица, разглаживалась жесткая складка между бровей, а в глазах вспыхивал теплый живой свет.

Несколько секунд Гэвин просто стоял, сжимая письмо в руках, потом провел ладонью по лицу и тихо выдохнул:

— Я до последнего боялся поверить, что это возможно, но ты совершила невозможное.

Он сделал шаг ко мне, сокращая разделявшее нас расстояние, и прежде чем я успела осознать происходящее, обнял меня. Его руки сомкнулись на моей спине, крепко и уверенно прижимая к себе. И я даже не подумала сопротивляться.

Я стояла, завороженная этой внезапной близостью и его словами, и чувствовала, как на губах сама собой появляется улыбка.

Гэвин Уолл держал меня в своих объятиях.

— Мирена… невероятная ты моя, – тихо, почти бережно выдохнул он мне в макушку. – Ты даже не представляешь, что вернула мне сегодня.

Он чуть отстранился и посмотрел на меня сверху вниз совсем иначе, чем раньше. Одна его ладонь поднялась к моим волосам, пальцы осторожно коснулись выбившейся пряди и убрали ее за ухо.

От этого простого прикосновения внутри стало неожиданно тихо.

Расстояние между нами начало сокращаться. Сначала его лицо оказалось чуть ближе, дыхание коснулось моей кожи, а уже потом измученное сознание наконец сложило все воедино и спокойно подсказало: если я продолжу так стоять, через несколько секунд он меня поцелует. Но вместо того, чтобы податься навстречу, я вдруг отвела взгляд и опустила голову, уткнувшись лбом ему в плечо.