Книга Чужак и не его Сновидица, страница 151 – Рина Белая

Голос тут же подхватили другие.

— Неназванные на башне!

— Башня жрет им нутро! Добейте тварей, пока они держатся на ногах!

Командир не успел договорить. Черный шип тьмы ударил его в плечо, но он лишь пошатнулся.

— Промахнулась, стерва, – прохрипел он и снова поднял голос. – К шпилю! Не дайте им приблизиться к шпилю!

— Умный, зараза, – прошипела Лилла и снова подняла руку.

Между пальцами сгустилась тьма, превращаясь в узкие черные шипы, похожие на метательные ножи. Лилла выбросила руку вперед.

Командир даже не успел поднять меч. Первый удар вошел ему в сердце, второй – в основание шеи.

— Я не промахиваюсь, – процедила она сквозь зубы.

В этот момент воздух снова рассек свист болтов.

Клинки Шеда задвигались с такой скоростью, что взгляд успевал различать лишь короткие серебристые дуги, вспыхивающие в молочном свете сфер. Болты, летевшие в нас, ударялись о сталь и уходили в сторону.

Несколько темных росчерков пересекли площадку и ударили в стражей на противоположной стороне. Двое рухнули сразу. Еще одного отбросило назад. Он врезался спиной в каменную балюстраду, нелепо перегнулся через край и исчез за ним.

Я зажмурилась, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

Со стороны лестницы поднялся шум: тяжелые шаги, лязг доспехов, короткие злые выкрики. Чужак оказался рядом; его рука жестко легла мне на талию, и в следующую секунду мир смазался. Одним резким рывком он буквально выдернул меня из-под летящих снарядов. Я даже не успела понять, как оказалась в нескольких шагах в стороне, прижатая к одной из стеклянных сфер.

— Пришла в себя?

Я вскинула голову.

Чужак стоял рядом, нависая надо мной. Он убрал прядь волос, выбившуюся мне на лицо во время рывка, и скользнул пальцами по щеке.

— Сиди здесь.

В следующую секунду ладонь исчезла, кожу сразу обжег ночной холод. Он отвернулся и пошел обратно к центру площадки, где возвышался высокий шпиль. Остановившись у самого основания, чужак замер и вытянул руки. В следующее мгновение по шпилю побежали темные трещины. Они стремительно расползались во все стороны, ветвились, переплетались и охватывали все новые участки металла. Следом потянулся глубокий, протяжный скрежет.

Один из стражей заорал так, что голос сорвался на хрип:

— Они ломают шпиль!

— Почему они еще не подохли?! – донеслось снизу, из тесноты лестницы, где люди давили друг друга, пытаясь быстрее выбраться наверх.

— К шпилю! – рявкнул кто-то, проталкиваясь сквозь своих. – Не дайте им закончить!

Стражников становилось все больше. Те, кто находился наверху с самого начала, уже лежали на камне. Но со стороны лестницы продолжали появляться новые. Шед двигался с пугающей точностью, встречая каждого и не позволяя страже растечься по вершине башни.

Я всю жизнь читала о войне. О битвах писали в книгах. Профессор Уолл часами разбирал походы и объяснял логику чужих побед. Там война была линиями на картах, датами и решениями полководцев. Люди двигались аккуратными рядами и умирали где-то за пределами страниц.

Но никто никогда не рассказывал, как на самом деле звучит человек, которому пробили горло.

Один из стражников рухнул на колени возле лестницы, обеими руками зажимая шею. Из-под его пальцев толчками выплескивалась кровь. Он пытался вдохнуть, но вместо воздуха из раны вырывалось влажное бульканье. Он медленно завалился набок и затих.