Книга Падшая, страница 71 – Инна Дворцова

Она строго говорила, но в голосе её было столько нежности, что у меня защемило сердце.

— Я ж не могу лежать, — бормотал он. — Дел-то сколько.

— Дел подождут. А ты один.

Она сказала это тихо, но я услышала.

И он тоже.

Он посмотрел на неё так, как раньше не осмеливался смотреть. С любовью и ожиданием.

Я тихо ушла, чтобы не мешать.

Жизнь в поместье входила в свою колею. Пока Степан поправлялся, я много времени проводила с Лукерьей. Её огород стал настоящим чудом. Заговорённые семена и живая вода из родника творили магию. Репа выросла сладкая, как яблоко, морковь хрустящая и сочная, а зелень была такой ароматной, что голова кружилась.

Однажды утром Лукерья позвала меня.

— Хозяюшка, гляди! Урожай-то какой! Нам самим столько не съесть, а хранить долго нельзя, — сказала она, выкладывая на стол первую корзину моркови и репы. — Волшебные овощи силу теряют. Продавать надо. У соседей-то ещё зелёные. А у нас уже товар.

Я взяла морковь в руки. Она была тяжёлой, с серебристой прожилкой след магии родника.

— Красота, — согласилась я, и Лукерья расцвела от простой похвалы.

— И прибыль, — добавила она.

Я подняла глаза.

— Продавать? — удивилась я. — Кому?

— А соседям у кого огороды отстали, — хитро прищурилась Лукерья. — У генерала Дорохова земли каменистые, у него свой урожай позже будет. У других помещиков тоже. А в трактире «Золотой петух» всегда свежие овощи нужны. Да и в Усть-Рубежный на торг можно телегу отправить. Ранняя зелень на вес золота. Деньга нам нужна, барышня.

Идея была дельной. Нам действительно нужно было отдавать долг генералу. И почему бы это не сделать поставками овощей.

Достав из кармана весточный камень, я представила Ивана. Камень тут же нагрелся, и я услышала его голос с хрипотцой:

— Здравствуйте, Лиза.

— Иван Дмитриевич, хочу предложить вам овощи с моего огорода, — не стала оттягивать причину, почему я с ним связалась. — У вас, Лукерья говорит, ещё не скоро созреют.

Он неопределённо хмыкнул и представила, как ломается в кривой улыбке изгиб его губ. И тоже улыбнулась.

— В счёт моего долга, — поспешно добавила я.

— Решили, что мы здесь живём натуральным хозяйством, Елизавета Викторовна, — слегка суховато прозвучал его голос. — Договаривались обменивать на артефакты.

— Ну, как знаете, — также сухо произнесла я. — Не хотите питаться магическими овощами, которых поливали водой из Чёрного ручья, как хотите, настаивать не буду. Артефакты пока не нашла, уж не обессудьте, Иван Дмитриевич.

Дорохов снова хмыкнул:

— Как же вы обидчивая особа, графиня. И слова поперёк вам не скажи.

— Да, упаси бог, обижаться на такую ерунду. Пошлю гонца к генерал-губернатору, думаю, он заберёт и добавки попросит.

— Нет, уж, — рассмеялся генерал. — Вы моя должница, завтра сам приеду и посмотрю на ваши овощи.

Он отключился, а Лукерья озорно улыбнулась.

— Всё правильно, барышня. Долги, как пиявки, если присосутся, так всю кровь выпьют.

— Я бы Луша с радостью отправила подводу с товаром в Усть-Рубежный, но послать с ней некого. Степан ещё болен, а я, честно сказать, не приспособлена к торговле. Вот бы ещё людей, — с тоской вздохнула я. — Нас слишком мало.

— Люди должны быть, — спокойно сказала Лукерья.

— Какие люди? — удивилась я, свято уверенная, что кроме нас и нечисти, в округе и нет никого.