Книга Падшая, страница 7 – Инна Дворцова

Дверь закрылась с мягким щелчком. Я стояла, вцепившись в спинку стула так сильно, что побелели костяшки пальцев. Ноги дрожали, в ушах звенело, перед глазами плыли радужные круги.

Варвара, застывшая в углу с мотком верёвки в руках, словно окаменевшая от услышанного, глухо произнесла, с трудом разлепляя губы:

— Вот же гадюка подколодная. Даже яд свой не прячет. Прямо в глаза плюёт и радуется.

— Они ждут моей смерти, Варя. — Голос мой звучал отстранённо, словно со стороны. — Мачеха и Камилла хотят получить обратно землю, когда я сгину.

Но даже произнося эти страшные слова, я не могла, не хотела верить, что отец — мой родной отец! — участвует в этом заговоре. Не верила, что он всерьёз всё это затеял, что готов отправить родную дочь на верную смерть. Наверняка в этом поместье всё не так страшно, как расписывает Камилла. Не мог он, не мог отправить меня умирать. Просто хочет проучить, научить смирению. Отец строгий, но не жестокий. Не убийца же он, в конце концов!

— Перехочет ваша мачеха с сестрицей, — буркнула служанка, с такой силой затягивая узел на мешке с добытыми семенами, что веревка жалобно скрипнула. Лицо её покраснело от усилия и злости. — Не дождутся! Мы им ещё покажем, где раки зимуют. Вот увидите, барышня, мы ещё вернёмся, да не с поклоном, а с высоко поднятой головой!

— Они не могут прибрать поместье к рукам пока я жива, но зачем им нужен развалившийся дом? — Задумчиво произнесла я. — Отец не мог мне подарить его. Это поместье и так моё.

Варя помолчала, потом полезла в глубокий карман передника.

— Кстати, барышня... Я тут ещё кое-что взяла. Бабушка из своего старого ларца достала. Из того, дубового, что на чердаке стоит под замком.

Девушка вытащила из кармана небольшой, потёртый кожаный мешочек, тёмный от времени, с едва различимым тиснением в виде переплетённых ветвей. От него исходил странный, едва уловимый запах.

— Что это? — Я протянула руку, и Варвара осторожно, почти благоговейно положила мешочек мне на ладонь.

— Бабушка сказала: «Отдай барышне. Это семена из тех краёв, откуда её род по матушке пошёл. Старые семена, древние. Когда-то эти семена подарила ей покойная барыня, ваша матушка, перед самой смертью. Просила сохранить для дочери. Но бабуля так их и не посадила — не до этого было, да и боязно как-то. Непростые они». Велела посадить у порога, как приедем на новое место. Сказала, земля примет или не примет.

Я осторожно взяла мешочек. И едва выделанная временем кожа коснулась моей ладони, как по пальцам пробежало странное тепло. Не обжигающее, а живое, вибрирующее, пульсирующее.

— Знаешь, что Варя, — решительно заявила я, чувствуя, как во мне поднимается волна решимости, злости и отчаянной храбрости. Мешочек в руке словно придавал сил. — Осталось ещё одно незавершённое дело. Я даже как-то забыла об этом, совсем забыла, раздавленная свалившейся на меня бедой.

Резко развернувшись на каблуках, я бросила взгляд на жалкие крохи, которые мы украдкой собрали по всему дому. Старые платья, ржавая утварь. Объедки с барского стола.

— Варя, продолжай паковать вещи, — решительно приказала я.

— Куда же вы, барышня? — встревожилась девушка.

— К отцу. — Я выпрямилась, расправила плечи. — Есть кое-что, что никто не может у меня отобрать. Даже запятнанная репутация не лишает меня этого права.