Книга Падшая, страница 61 – Инна Дворцова

В тайнике лежал увесистый фолиант. Но это была необычная книга. Скорее связка толстых тетрадей, сшитых между собой грубой льняной нитью. Края листов пожелтели, местами почернели, как будто пережили пожар или магический выброс. Переплёта как такового не было. Только плотная тканевая обложка, на которой серебристой нитью был вышит знак Разлома.

Я положила книгу на колени. Её вес внушал уважение. И осторожно развернула свёрток.

Чернила выцвели почти до невидимости, а язык был старославянским, тяжеловесным, с витиеватыми буквами. Я с трудом разбирала слова, но смысл доходил до меня словно по наитию, через кровь.

На первом листе стояла дата. Двести восемьдесят три года назад.

Почерк был размашистым, мужским, с нажимом.

“В лето 6998 от сотворения мира. Земля содрогнулась. Небо на севере раскололось, и оттуда хлынула тьма. Не дым, не туман, а сама пустота. Погасли звёзды, а солнце стало тусклым, как медный грош. Звери взбесились, травы почернели. Мы зовём это Великим Разломом”.

Запись была сделана неким Воиславом Стрешнёвым, первым владельцем этих земель.

Я медленно опустилась на край кровати, прижимая тетради к коленям. Это была не просто книга. Это была летопись. Летопись рода Стрешнёвых. И летопись Разлома. История нашего рода, неразрывно связанная с Разломом.

Я перелистывала страницы. Почерки менялись, менялся язык, становился более современным, но суть оставалась прежней.

Один из моих предков писал о первых монстрах, выползших из Пустоши. Другой, о том, как они научились ставить первые защитные руны, заплатив за это знание десятками жизней. Третья, описывала, как магия земли начала меняться, становясь дикой, неуправляемой.

“Разлом не просто дыра. Он рана на теле мира. И он кровоточит тьмой. Но там, где есть рана, природа ищет способ исцеления. Земля Приграничья начала пробуждать в людях силу, чтобы защитить себя. Наш дар — не благословение, а защита мира”.

Я читала, забыв про время. Передо мной разворачивалась многовековая трагедия и хроника героизма. Мои предки не просто жили здесь. Они были стражами, лекарями, лечившими больную землю.

Почерки сменяли друг друга. Мужские, женские, уверенные, торопливые... Вот запись, сделанная во время осады поместья корневыми псами. Вот зарисовка странного цветка, выросшего после магической бури.

“Мы запечатали первый Разлом ценой жизни троих”.

Перелистнула страницу: “Вода родника стала горькой, земля треснула, и из трещины полезли тени”.

Ещё одна запись: “Кровь рода Стрешнёвых связана с этой землёй. Каждый, кто родится с искрой, обязан вернуться”.

Обязан. Я стиснула зубы.

Наконец, я дошла до последних тетрадей. Почерк стал знакомым, размашистым, властным. Писала бабушка.

Её записи были самыми подробными и самыми страшными. Она не просто описывала события, она анализировала их. Она искала причину, а не только боролась со следствием.

“Год 7295. Разлом снова активен. Пульсация усилилась. Я чувствую, что он ищет что-то. Или кого-то. Словно голодный зверь, который почуял запах крови. Моей крови. Крови Стрешнёвых”.

Я сглотнула, невесть откуда взявшийся комок в горле. Вытянула затёкшие ноги. Руки мелко подрагивали.

“Сегодня ночью мне было виде́ние. Древнее, как сам мир. Я видела, как мои предки не просто защищались от Разлома. Они создали его. Не по злому умыслу, а по ошибке. Они пытались открыть врата в другой мир, чтобы получить вечную жизнь, и сломали ткань реальности”.