Книга Падшая, страница 20 – Инна Дворцова

Мы допили кофе в молчании, которое уже не было напряжённым.

После завтрака генерал вызвал своего человека — того самого бородатого охранника.

— Фёдор проводит вас до границ Чёрного ручья. Дальше он не пойдёт — я запрещаю. Но покажет, где начинаются ваши земли.

Фёдор кивнул, подтверждая.

— Полдня пути по старому тракту, если не случится марева, — сказал он хрипло. — Выезжать надо сейчас, пока туман не поднялся.

Дорохов проводил нас до ворот, тяжело опираясь на трость.

— Последний совет, графиня, — сказал он на прощание. — Если земля вас примет, не пытайтесь сразу всё изменить. Иногда старые места помнят больше, чем люди. И... если выживете, приезжайте в гости. Мне интересно, что вы там найдёте.

Мы тепло распрощались, и я знала, что теперь в Приграничье у меня есть один друг.

Дорога заняла полдня, но показалась вечностью. Фёдор ехал впереди на своей лошади, за ним наша телега. Он почти не говорил, только иногда указывал на особо опасные места:

— Здесь граница марева. Если увидите, что воздух дрожит — объезжайте.

— А вон там, где три берёзы растут из одного корня — старое капище. Не останавливайтесь.

Солнце поднялось к зениту, когда лес начал редеть. И вдруг Фёдор натянул поводья.

— Всё. Дальше я не поеду.

Мы выехали на пригорок и замерли. Внизу в чаше долины, окружённой кольцом чёрных елей, лежало поместье.

— Матерь Божья, — выдохнула Варвара.

— Что за чертовщина? — пробормотал Степан.

А я молчала, потому что не понимала, что происходит. Словно кто-то накинул на мир разные стёкла.

— Барышня, это что, дворец? — спросила Варвара, и по её тону я поняла: она видит не то, что я.

— Что ты видишь, Варя?

— Беленький дом с голубыми ставнями, — ответила она мечтательно. — Прямо как в детстве мечтала. И сад вокруг, яблони цветут. Красота!

Степан тряс головой:

— Вы чего? Это ж руины! Чёрные стены, крыша провалилась, во дворе деревья растут сквозь камни!

Фёдор перекрестился:

— Морок места. Каждый видит своё. Вас проверяет земля. Что барышня видит?

Я видела огромный замок. Стены были увиты плющом, но под ним я видела благородный белый камень, тёплый и живой. Провалившаяся крыша башни открывала вид на небо. Сад... о, это был не бурьян. Я видела старые яблони, склонившие ветви под тяжестью невидимых плодов. Я видела кусты роз, спящие под покровом шипов.

А Чёрный ручей... Он не был чёрным. Он был глубокого, насыщенного индигового цвета, и вода в нём не бурлила, а пела.

Мешочек с семенами на груди раскалился, но это был приятный жар. Словно ключ, который наконец-то нашёл замок.

— Замок, — ответила я. — Живой. Будто ждёт. И ручей, который поёт.

— Значит, готова быть хозяйкой, — кивнул Фёдор. — Земля показывает правду души. Кто видит красоту — ищет счастья. Кто видит руины — готов к труду. А кто видит суть вещей... — он посмотрел на меня, — тот настоящий хозяин этого места.

Он развернул коня:

— Езжайте. Медленно без резких движений. Пусть земля привыкнет. И помните: что бы вы ни увидели там, оно одновременно правда и ложь. Удачи, графиня. Может, ещё встретимся.

И ускакал, не оглядываясь.

Телега скрипнула и покатилась вниз. Мы начали спуск. С каждым шагом виде́ние менялось. Замок то превращался в руины, то снова обретал целостность. Иногда я видела его таким, каким он был в расцвете — белокаменным, с золотыми флюгерами на башнях. Иногда — грудой почерневших камней.