Книга Падшая, страница 19 – Инна Дворцова

— Можно сдаться, — перебила я запальчиво. — Но я не буду. Я восстановлю “Чёрный ручей”.

Генерал долго смотрел на меня, потом поднял бокал здоровой рукой:

— За упрямых дур. Иногда они меняют мир. Или мир меняет их — до неузнаваемости.

После ужина Марфа проводила нас в комнату. Чистую, просторную, с тремя кроватями. Роскошь после недели пути.

— Запирайтесь изнутри, — сказала она на прощание. — И не открывайте до рассвета, что бы вы ни услышали. Господин не опасен, но... мы здесь всегда готовы к худшему.

Когда дверь закрылась, Варвара прошептала:

— Барышня, может, правда вернёмся? Он же сам сказал — про́клятое место.

Я покачала головой:

— Нет, Варя. Мы едем дальше. Генерала земля не пустила, потому что он чужой. А я — кровь от крови тех, кто построил это поместье и жил в нём. И я, если честно, сильно сомневаюсь, что проклятие существует.

Мешочек с семенами под платьем потеплел, словно соглашаясь.

За окном выла какая-то тварь. В доме скрипели половицы, хотя все легли спать. Но мы были в тепле, за крепкими стенами.

Завтра нас ждал “Чёрный ручей”. Но сегодня мы были в безопасности.

Относительной безопасности. В Приграничье, как я начинала понимать, полной безопасности не было нигде.

Утро в доме генерала Дорохова началось с густого тумана за окнами и аромата свежесваренного кофе — роскоши, о которой я уже успела забыть. Марфа накрыла стол с основательностью человека, привыкшего к суровым зимам: горячая каша с маслом, копчёная оленина, солёные грибы, ягодный морс и тот самый хлеб — чёрный, плотный, с семечками каких-то местных трав.

Генерал уже ждал меня. Он был одет в простой льняной костюм, но держался с той же военной выправкой. И выглядел лучше, чем вчера. Утренний свет смягчал резкие черты его лица, делал моложе. Он сидел прямо, парализованная рука лежала на специальной подставке.

— Доброе утро, Елизавета, — кивнул он. — Как спалось на границе цивилизации?

— Лучше, чем ожидала, — честно призналась я, присаживаясь за стол. — Тишина здесь... особенная. Глубокая.

— Это пока, — усмехнулся он. — Кофе?

Он сам разлил напиток по тонким фарфоровым чашкам.

— Итак, графиня, — начал он, намазывая хлеб маслом. — Расплачивайтесь за гостеприимство. Что нового в столице? Последние известия я получал три месяца назад.

Я сделала глоток. Кофе был крепким, с привкусом кардамона.

— Император подписал новый указ о рекрутском наборе. Теперь берут по три человека с тысячи душ.

Дорохов хмыкнул:

— Войну, значит, не планируют прекращать. Что ещё?

— Скандалов хватает. Барон Корф попался на растрате казённых денег, но выкрутился — подарил императрице новый дворец. Дочь графа Донцова сбежала с учителем музыки — итальянцем. Говорят, уже в Венеции.

Дорохов склонил голову и внимательно слушал сплетни.

— Ничего не меняется, — усмехнулся он.

— Да, те же балы, те же интриги. Князь Вяземский всё так же проигрывает состояния в карты, графиня Белова меняет фаворитов как перчатки. Новая мода на турнюры, которые делают женщин похожими на уток... — я горько усмехнулась. — И всё так же легко разрушают жизни.

— Расскажите вашу историю.

— Это не интересно, — пожала я плечами. — Меня оболгали и вышвырнули из столицы.

— Обычное дело, — кивнул Дорохов без удивления. — Половина Приграничья — ссыльные по навету. Другая половина — те, кто сам сбежал от чего-то худшего. Как я.