Книга Падшая, страница 112 – Инна Дворцова

И тут я увидела его. Михаил шёл от конюшни. Без мундира, в простой белой рубахе, закатанной до локтей. Волосы, ещё влажные после умывания, зачёсаны назад, открывая высокий лоб и ту самую царапину на скуле, которая уже почти зажила. Он шёл широким, уверенным шагом, но когда увидел меня, замедлился и остановился.

Мы стояли на садовой дорожке в десяти шагах друг от друга, среди кружащихся яблоневых лепестков, и молчали. И в этом молчании было всё, что мы недоговорили вчера.

Он смотрел на меня так, как не смотрел ни один человек в моей жизни. Я сделала шаг. Он тоже. Ещё один. И ещё.

Мы встретились на середине дорожки. Яблоневый лепесток упал ему на плечо. Я подняла руку, чтобы смахнуть, и он перехватил мою ладонь. Его тёплые, шершавые пальцы сомкнулись вокруг моих.

— Доброе утро, — сказал он. Голос был хриплым от сна, низким, мягким.

— Доброе, — ответила я.

— Я не спал всю ночь.

— Я тоже.

— Врёшь, — он чуть улыбнулся, одним уголком рта. — У тебя на щеке след от подушки.

Я вспыхнула и попыталась отдёрнуть руку, но он не отпустил. Наоборот, перехватил вторую ладонь. Медленно притянул меня ближе, давая мне время отступить, отказаться, передумать.

Я не отступила.

— Лиза, — сказал он, и его голос стал совсем тихим. — Вчера я всё думал, не приснилось ли.

— Не приснилось, — прошептала я.

— Тогда позволь мне убедиться.

Он наклонился и поцеловал меня.

Не так, как вчера. Сегодня он целовал уверенно, жадно. Его руки легли мне на талию, притянули к себе так, что между нами не осталось ни дюйма пространства. Я чувствовала его тепло через ткань рубахи, его сердце, которое билось быстро и сильно, его дыхание на моей коже.

Я ответила. Обняла его за шею, привстала на цыпочки, вплела пальцы в его ещё влажные волосы. Он тихо выдохнул мне в губы то ли вздох, то ли стон, и поцелуй стал ещё глубже.

Мир исчез. Остался только он. Его губы, его руки, его огонь, который не обжигал, а грел. Моя земля потянулась к его стихии, как корни к воде, и на стыке наших сил снова родилось то золотисто-зелёное сияние, которое я чувствовала вчера на тренировке. Резонанс. Мы были двумя половинами одного целого, и когда соединялись, мир становился правильным.

Яблоневые лепестки кружились вокруг нас, как маленький снегопад. Серебряное дерево у родника тихо, нежно, одобрительно зазвенело. Из башни Филина донеслась торжествующая птичья трель, звонкая, как свадебный марш. Даже земля подо мной гудела, радостно, как кошка, мурлычущая под рукой хозяина.

Я оторвалась от его губ. Посмотрела ему в счастливые глаза. Он улыбался, и от этой улыбки его лицо преобразилось, стало моложе, мягче, светлее.

— Не приснилось, — подтвердил он.

— Не приснилось, — согласилась я.

Он прижался лбом к моему. Мы стояли так, обнявшись, посреди яблоневого сада, и дышали одним воздухом, и мне казалось, что этот момент может длиться вечно. Что тьма Разлома, интриги столицы, пропавший инквизитор — всё это далеко, за горизонтом, за пределами нашего маленького круга тепла и света.

Я ошибалась. Мы услышали тихий скрип гравия за спиной. Размеренные, уверенные шаги человека, привыкшего к мраморным полам и паркету, а не к деревенским тропинкам. Шаги, которые я узнала бы из тысячи, потому что слышала их сотни раз, в бальных залах, в коридорах отцовского дома, в своих снах и кошмарах.