Книга Граф в моей постели, страница 79 – Нина Венс

Мы не обсуждали прощение. Для некоторых разговоров ещё было рано. Зато лампа заработала, и вечером Вера смогла поставить её на стол ученикам. У этой маленькой помощи был ясный адресат, который сам решал, нужна ли она ему.

Изабелла вернула мне копию своего перечня поручений. Добавила ещё один случай, который сначала сочла несущественным. Проверка шла медленно, и это, пожалуй, было хорошим знаком: она перестала искать один поступок, способный отменить всё прежнее.

Уходя, она спросила, можно ли прийти завтра помочь в мастерской. Я назвала время и конкретную работу — разобрать чистые подложки, без вмешательства в чужие документы. Она записала задание. Почерк у неё оказался крупным и немного неровным. Я вдруг подумала, что о настоящем человеке часто узнаёшь именно тогда, когда он перестаёт производить впечатление.

К морю мы всё-таки поехали обычным способом. Купили билеты, проверили бронь и потратили полдня на сборы. Адриан предложил взять книгу на случай задержки транспорта. Я показала ему папку с расписанием и попросила хотя бы неделю доверять дорогам, которые существуют на карте.

Книга осталась дома у бабушки. Та положила её на верхнюю полку рядом с документами и предупредила, что любая самодеятельность закончится чехлом на молнии.

В дороге Адриан наблюдал за попутчиками с осторожным интересом. Он уже не удивлялся каждому устройству. Гораздо больше его занимало, почему люди, имея возможность разговаривать с кем угодно, так часто выбирают спор с незнакомцем.

Я ответила, что в XVIII веке, судя по его рассказам, с этим тоже справлялись без интернета.

В гостинице перепутали номер. Нам выдали ключ от комнаты, где уже стоял чужой чемодан. Адриан заглянул внутрь, немедленно отступил и вернулся к стойке. Я по привычке начала искать скрытый смысл. Через минуту выяснилось, что администратор устал и взял не ту карточку.

Граф спокойно подождал исправления. Потом признался, что раньше непременно воспринял бы это как неуважение. Сейчас ему гораздо больше хотелось оставить сумку и узнать, где подают завтрак. Я одобрила направление его развития.

У стойки стоял турист, требовавший исключительного обслуживания. Он несколько раз повторил, что знает владельца. Адриан не стал вступать в спор, только придержал дверь женщине с тяжёлым рюкзаком. Мне понравилось, что ему уже не обязательно выигрывать каждую сцену, в которой кто-то ведёт себя глупо.

Мы получили правильный ключ и поднялись наверх. В окне виднелось море — без таможни, долговых печатей и предварительной оценки. Я всё равно проверила обратный билет. От привычек избавляются медленнее, чем от ошибочной карточки номера.

На берегу было прохладно. Море шумело ровно, чайки держались возле закрытого кафе, камни под ногами блестели после дождя. Ничего не мерцало серебром. Ни один человек не просил у нас год жизни за вход на пляж.

Мы долго шли вдоль воды. Адриан признался, что помнит море своего детства иначе: выше, громче, страшнее. Я сказала, что детские берега часто меняют размер, когда к ним возвращаются взрослыми.

Он подобрал гладкий камень, повертел и положил обратно. Ему больше не требовалось уносить из каждого места доказательство, что оно существовало. В кафе мы заказали чай. Официант ошибся и принёс кофе. Адриан посмотрел на меня и рассмеялся. Исправлять эту неприятность через портал не понадобилось.