Книга Граф в моей постели, страница 77 – Нина Венс

Люди рассказывали о потерях. Не все хотели говорить публично; их письменные показания прочитала Вера с разрешения авторов. Мне было важно видеть, что никто не обязан превращать свою боль в представление ради убедительности.

Совет лишил Мирова полномочий и доступа к дорогам. Имущество Бюро направили на возвраты и восстановление. Сам он оставался в городе под надзором, с обязанностью помогать разбирать старые записи. Это не закрывало вопрос для каждого пострадавшего, но прекращало его власть над ними.

Дело Бреннера рассматривали отдельно. Он признал перенос подписей, подмену футляра и изготовление ложной пластины. Помощь во время остановки механизма учли, но она не стирала выполненную прежде работу. Оценщик больше не мог заверять документы единолично; ему назначили проверяемую работу по восстановлению записей и возмещению ущерба.

Матей дал показания без Бреннера рядом. Август специально попросил старшего выйти, чтобы молодой человек не сверял каждую фразу с его лицом. Позднее Матей сказал мне, что впервые рассказывал о собственной работе так, словно имел право знать её смысл.

Марта не просила более красивого наказания. Ей требовались возвращённые дни и уверенность, что следующий капитан не попадёт в ту же ловушку. Она долго расспрашивала, кто будет проверять исправленные договоры. Елизавета Павловна поддержала вопросы, и обсуждение затянулось ещё на час.

Аглая прислала расписку за наволочку. Бреннер оплатил её обычными деньгами. Маленькую бумагу подшили рядом с большими потерями, не объявляя равными их масштаб, но признавая, что ни одну не следует просто вычеркнуть из чужой жизни.

Изабелле назначили отдельный срок работы по исправлению заверенных ею договоров и запретили пользоваться печатью до завершения проверки. Она приняла решение без красивых обещаний. После заседания Адриан заметил, что всё прошло без поединка. Я спросила, разочарован ли он.

— Нет, — ответил он. — На этот раз побеждённому придётся ещё и работать.

На улице шёл дождь. Обычный, бесплатный и совершенно не заинтересованный в наших выводах.

Вера предложила открыть при реестре небольшую мастерскую. Возвращённые записи часто приходили в плохом состоянии: перепутанные страницы, повреждённые свидетельские предметы, стеревшиеся подписи. Магия не отменяла необходимости аккуратно обращаться с бумагой.

Я согласилась обучить двух помощников. Не жить постоянно в Междуденье и не исправлять всё самой, а передать знания, которыми можно пользоваться без меня. Это решение далось неожиданно трудно: собственная незаменимость бывает очень приятной ловушкой.

Мы поставили столы у окна, выбрали безопасное освещение и завели журнал работ. Адриан изготовил таблички, но назвал помещение «Королевской мастерской». Ева молча принесла кисть. Через десять минут слово «королевской» исчезло.

Одним из помощников стал Матей. Он попросил научить его замечать подделку прежде, чем кто-нибудь назовёт её безобидной служебной задачей. Вторую ученицу звали Соня; она работала переписчицей и лучше меня умела разбирать некоторые местные почерки.

Первый урок неожиданно оказался трудным для меня. Хотелось взять инструмент и быстро показать правильное движение. Приходилось останавливаться, объяснять, ждать, пока человек попробует сам. Соня заметила моё нетерпение и предложила выдать мне отдельный лист для упражнений. Адриан, проходивший мимо, поддержал это предложение с ненужным энтузиазмом.