Книга Запретная алхимия, страница 210 – Стейси Макьюэн

— Частоту, – закончила я за него. – Гул.

Он кивнул.

— Я стянул один из кусков с полки. Почти ушел с ним.

— Но тебя поймали?

— Мой отец, – кивнул он. – Он понял, кто я, задолго до того, как я сам догадался.

Я оглядела все эти полки.

— Это ты создал все это. – Если бы я не была так выжата, я могла бы восхититься. – Как ты научился?

— Метод проб и ошибок, – ответил Патрик.

— И ты создаешь идиум для себя?

Он кивнул.

— Терраниума осталось очень мало. Блафф сейчас важнее. Грань всегда страдала от его нехватки.

— И твой отец прокрался в Белавер-Сити не в поисках лорда Таннера, а в поисках Домелиуса Беккера.

— С намерением убить его, – добавил Патрик.

Я закрыла глаза.

— Сделав своего сына единственным человеком во Впадине, кто может создавать и идиум, и блафф.

— Да, – признал Патрик, и я почувствовала каждую унцию тяжести в этом коротком слове. Масштаб этой ответственности.

Я задалась вопросом, как мог отец возложить все это на плечи своего сына.

— Надо было выбросить тот флакон в окно поезда, да?

Мне было хорошо знакомо это чувство.

— Похоже, эта война выиграна уже давно. Только Таннер еще не знает об этом.

— И никогда не примет этого.

— Ты не можешь быть уверен в этом, Патрик, – сказала я, шагая к нему. – Сохранение носителей искусства много значит для этих людей. Прежде всего они захотят обеспечить продолжение традиции, искусства, независимо от того, кто возглавляет Дом.

— Мы тоже так думали, – сказал Патрик. Он помолчал мгновение, его взгляд был далеким и измученным. – Ты видела, что писари напечатали в газетах в дни после предполагаемой неудачной атаки моего отца?

Я кивнула.

— Там говорилось, что они штурмовали Дом с динамитом в карманах. Что их схватили до того, как они достигли двора.

— Но мой отец покидал Кентон-Хилл без динамита. Они не собирались ничего взрывать. Они должны были тихо пробраться внутрь и так же выйти, с алхимиком на буксире. Мы планировали убить Домелиуса Беккера, отправить его клейменую руку обратно в качестве подарка Дому вместе с сообщением, что я теперь последний оставшийся алхимик, и списком требований.

— Но твой отец не вернулся.

Он покачал головой.

— Что-то пошло не так. А потом появились газеты, и я понял, что мы все просрали. Домелиус Беккер был мертв, у них в заложниках оказался наш председатель, и мы думали, что это лишь вопрос времени, когда Армия Лордов перевалит через эти холмы. Человек может продержаться под кнутом лишь определенное время. Но они не пришли. И имя Джона Колсона так и не назвали в газетах. Как и мое.

Это звучало как мысли, которые прокручивались в его голове много раз.

— Итак, мы знаем, что мой отец так и не выдал ни свое имя, ни мои способности, ни Кентон-Хилл. – Он провел рукой по лицу, потирая усталые глаза. – Они верят, что Домелиус Беккер жив, и это единственный рычаг давления, который у нас остался в этой битве, потому что если они найдут меня, то у них будет все. Союз, идиум, Кентон-Хилл – все это будет принадлежать им. – Он на мгновение опустил веки. – По крайней мере, Кентон-Хилл пока в безопасности.

Не в такой безопасности, как ты думаешь.

— Так что я загнан в угол, девочка из Скарри, – сказал он. – Пока блафф гуляет по Грани, Таннер знает, что алхимик жив, и думает, что это Домелиус Беккер. Секунда, когда он начнет думать иначе, – это секунда, когда я потеряю свое единственное преимущество.