Книга Запретная алхимия, страница 162 – Стейси Макьюэн

— Пожалуйста, – прошептала она в отчаянии. – Ты можешь. Ты просто не хочешь.

— Есть другой способ их вытащить.

Она издала разочарованный звук.

— Идиум для тебя важнее их жизней, Патрик?

— Нина…

— Ответь на вопрос! – потребовала она. Она не кричала, но ее голос дрожал и вибрировал. – Идиум важнее твоего отца? Моей матери?

Он хотел бы сказать что-то другое.

— Идиум… это все, – ответил он. – Это ключ к победе, Нина. К прогрессу. Поверь, я и сам хотел бы, чтобы было иначе.

Глаза ее наполнились слезами; она кивнула и отвернулась. Наверняка она понимала. В конце концов, она ведь хотела того же, что и он, – истинной свободы. Она ведь знала то же, что и он, верно? Не было другого пути, кроме как использовать оружие искусников против них самих.

Патрик шагнул к ней, глядя на изящный изгиб ее шеи и плеч.

— Я вытащу их обоих, Нина. Клянусь. – А он не привык давать обещаний, которые не мог сдержать.

— Ты уверен, что сможешь? – прошептала она, и, когда она повернулась к нему, слезы катились по ее щекам. – И что вернешься?

Он должен был вернуться. Другого выбора не было. Ради «Колсона и Сыновей», ради Союза и ради Нины. Жизнь продолжится и после того, как смолкнут выстрелы. Тогда найдется место для чего-то большего.

— Если твоя мать жива и захочет, – сказал он, – я привезу ее сюда.

Руки ее задрожали. Она смахнула слезы, затем кивнула и расправила плечи, стряхивая с себя оцепенение.

— Тогда я останусь здесь.

— Со мной, – добавил Патрик, подходя вплотную. – Чтобы быть точным.

Она подняла на него взгляд, и он был в шаге от того, чтобы забыть о чести.

— Скажи это.

— Я останусь с тобой.

— Потому что я не смогу оставить тебя в покое, если ты будешь рядом, – сказал он, наконец коснувшись ее, проводя пальцем по линии челюсти.

Она вздрогнула. Жар прилил к ее шее.

— Когда все закончится, Нина, я приду и постучу в твою дверь. Понимаешь?

Она сглотнула. Кивнула. Он гадал, замечает ли она сама, как тянется к нему, приподнимаясь на цыпочках.

— Я защищу всех. И когда все будет кончено, ты будешь со мной.

Его губы были в волоске от ее губ; он видел, как закрылись ее глаза и участилось дыхание. Ему нужно было знать наверняка, что она чувствует то же самое. Эту нужду. Это проклятое неотступное желание. Казалось, он сейчас сам сойдет с ума, видя ее такой жаждущей.

— Этого ты хочешь?

— Да, – выдохнула она, и ее руки скользнули к его воротнику.

Это было все, что ему требовалось. Он преодолел этот последний дюйм, и его рот наконец – блаженно – снова накрыл ее рот. Это не было похоже на их прежние поцелуи, робкие и мягкие. Этот был необузданным, сокрушительным. Он прижался языком к ее губам, и они разомкнулись на вздохе. Перед его глазами расцвело золото. Она была на вкус как победа. Как итог всего, чего он когда-либо жаждал. Сколько раз он представлял ее в своих руках? Сотню? Тысячу? Чувствовала ли она, как все его существо тянется к ней, стремясь увлечь ее за собой?

«Что я буду делать, – подумал он, – если она решит уйти?»

Он оставил меня в комнате, чтобы я могла умыться и переодеться.

— Жду тебя внизу, – сказал он. – Хочу кое-куда тебя отвести.

Патрик медленно убрал руку от моего лица, будто это причиняло ему физическую боль, и, задумчиво покачав головой, вывел Исайю за дверь. Я осталась одна, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца. Я осторожно коснулась губ, проверяя, наяву ли все это. Казалось, стоит зажмуриться, и я проснусь, а этот жестокий, но такой яркий сон растает, оставив после себя лишь фантомные следы.