Книга Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ!, страница 32 – Рин Дилин

Вау! Как всё здорово кружится!

Когда мир более-менее перестал напоминать море в шторм, я увидела, что Шарот уже не спит. Не изменив своей позы, он молча наблюдал за мной. Не скажу, что его взгляд был полон восхищения моей грацией и изяществом.

«Сними одеяло, а то поздно будет!» — хотела я сказать ему, но вместо этого с губ сорвалось привычное:

— Ы-ы-ы! — и для пущей выразительности попрыгала на месте.

Вот. Теперь взгляд орка красноречиво говорил, что он вновь увидел перед собой то, чего боялся больше всего, — умертвие.

Да уж, видок у меня ещё тот… Наверняка уже краснеющий лобешник, перекошенное от морально-нравственных страданий лицо, вместо волос гнездо.

Что ж, Шарота тяжело судить за то, что он замер с вытаращенными от ужаса глазами. Я чуть опять не плюнула в него с досады. Но вместо этого стартанула к выходу: лучше позорно присесть в чистом поле там, чем напрудить здесь.

Я с разбега запрыгнула в гигантские ботинки орка и, не снижая прыти, вмазалась лбом в закрытую входную дверь. Она вздрогнула, получив импульс, и тут же, решив дать мне сдачи, отворилась.

Многофункциональность — наше всё! Физика, едрён-батон!

Да, после этого в голове снова забили в колокола. Но лбу уже всё равно, одна на нём будет шишка или две, а низы остро нуждались в помощи. С трудом передвигая ноги в шаротовых ботинках, я ломанулась наружу, кубарем скатилась по ступенькам и бросилась за кибитку.

Шарот понял суть моих метаний, включился и нагнал меня, когда я уже вовсю пыталась пригнездиться хоть как-нибудь. Он схватил меня за шкирку и вытряхнул из одеяла. Распахнул его, по-джентльменски намереваясь прикрыть им от любопытных глаз. Сам же беззастенчиво пялился. Я придала лицу недовольное выражение и повелительно пальцем показала ему отвернуться.

— Я не смотрю, — заверил орк и повернул голову в сторону.

Я упрямо нахмурилась, топнула ногой и повторила жест. Может быть, сейчас я и выгляжу, как страшилка, но в душе что ни на есть принцесска, правда-правда.

Шарот вздохнул и подчинился. Он развернулся ко мне спиной и снова растянул одеяло. Я тут же задрала простыню вверх и старательно села на более-менее кривой шпагат так, чтобы случайно не попасть в один из ботинок орка. Расслабилась.

А красиво-то как вокруг… птички поют, травушка шумит, Ликушка журчит. Долго уже журчит, ага.

«Гордо реет буревестник над гнездовьем утром ранним…»

Ноги в раскоряке уже судорогой сводит, а поток всё никак не прекращается. Я что, все эти дни, пока в отключке была, на горшок не ходила? Всё может быть. Наконец лишняя жидкость в организме закончилась. Я собралась в кучу, поправила простыню, подошла к Шароту и с тоской заглянула ему в глаза:

«Вот как тебе сказать, что мне нужна лопата, чтобы убрать за собой следы вандализма?»

Орк сложил одеяло и подхватил меня на руки. Мои ноги выскользнули из его великанской обувки, и ботинки остались сиротливо стоять на земле.

Шарот заботливо потрогал мой лоб ладонью.

— Жара нет. Но шишка будет, — констатировал он. — Мне нужно будет сейчас отлучиться ненадолго, а ты дома сиди, поняла?

Я улыбнулась и кивнула: «дома» — звучит хорошо.

Даже просто замечательно!

«Сиди дома» лучше, чем «Пш-шла вон, умертвие!».

Я растроганно погладила его по щеке. Ничего, клыкастенький, ты не пожалеешь, что приютил меня. Сделаем из твоей холостяцкой берлоги нормальное жилище. Наведу тебе уют, завтраки, обеды и ужины по расписанию. Хорошо заживём, лучше всех!