Книга Королевы и монстры. Месть, страница 96 – Джей Ти Джессинжер

Он огромный, горячий и агрессивный –  он входит в меня полностью одним рывком. Накрывает мой рот своим, проглатывая стоны удовольствия, а потом яростно и мощно меня трахает, держа одной рукой за задницу, а другую запустив в волосы.

Он все еще полностью одет. А я лежу под ним абсолютно голая и обезумевшая. Никогда в жизни не чувствовала себя такой голой.

Он отрывается от моих губ, чтобы поцеловать грудь. Его горячий, влажный рот отправляет мои затвердевшие соски в рай. От его щекочущей бороды у меня мурашки по телу. Он присасывается к моему соску, а потом прикусывает зубами, так что я ахаю. У меня сводит пальцы в его волосах. Его рука крепко хватает меня за горло. Глядя мне в глаза, он продолжает иметь меня, пока я не начинаю извиваться и повторять его имя.

— Malyutka. Моя пташка. Мой милый ангел. Что ты со мной сделала?

Его голос звучит болезненно, срываясь от эмоций. А глаза наполняются мукой.

Кончаю, пока он держит меня рукой за горло, задушив мой крик.

Мал роняет голову и прячет лицо в моей шее. Сотрясаясь, он продолжает трахать меня, продлевая оргазм. А потом поступательное движение его бедер прерывается. Он испускает утробный стон.

С последним, мощным толчком он кончает в меня.

Мне жжет спину: я натерла ее ковром. Лежу, дрожа и задыхаясь, обхватив его ногами и руками; он зарылся в меня всем телом. Когда его дыхание наконец успокаивается, Мал поднимает голову и заглядывает мне в глаза.

И в них я вижу все. Тьму. Сломленность. Тоску. Жажду. Одиночество, так похожее на мое. И растерянность от того, что мы –  те, кто мы есть, хотя должны быть врагами.

— Я знаю. Но не обязательно разбираться с этим прямо сейчас, –   шепчу ему в ухо.

Его веки, затрепетав, опускаются. Тяжелый вздох срывается с его уст. А потом он снова меня целует, на этот раз нежно. Затем высвобождается из моих объятий, оставляя легкие поцелуи на каждой груди, поднимает меня на руки и несет в ванную. Поставив меня на ноги, он следит, чтобы я не упала, и после включает душ. Раздевается, берет меня за руку, и мы встаем вместе под горячие струи.

Мал моет мне лицо мылом и мочалкой. Споласкивает с волос медвежью кровь. Он с такой заботой и вниманием занимается моим телом, будто кто-то заплатил ему за это крупную сумму.

Сам он моется как бы между делом, потом выключает воду и вытирает нас одним полотенцем. А затем несет меня в кровать.

— Я забуду, как ходить, –   мурлычу я, уронив голову на его сильное плечо.

— Если не хочешь, можешь вообще больше никуда не ходить.

Моя грудь разрывается на части. Все внутри размякает.

Мал объясняет, что мне не придется ходить, ведь он рад носить меня на руках.

Он кладет меня в кровать, устраивается рядом и натягивает на нас одеяло. Просовывает руку под моей шеей, а другую кладет на живот –  на то же самое место, куда и обычно, прямо на шрам. Потом утыкается носом в мои мокрые волосы и выдыхает. И с этим выдохом будто сбрасывает бремя десятилетий страданий: его словно выпустили из тюрьмы.

Так мы лежим еще очень долго, просто обняв друг друга, просто дыша. Клянусь, что запомню это мгновение до конца своих дней.

Спустя время он наконец заговаривает. Его голос звучит мягко и сонно:

— Когда я впервые увидел тебя, то принял тебя за бездомную.

Мне слишком хорошо, чтобы обижаться. Отвечаю ему звонким смехом: