Книга Королевы и монстры. Месть, страница 49 – Джей Ти Джессинжер

— Осторожно, –   шепчу я, касаясь ее губ своими. –   Во время драки у меня встает.

Эта бестия сразу перестает сопротивляться. Но ее злость не остывает ни на градус. Она лежит подо мной, прерывисто дышит и смотрит на меня убийственным взглядом. Ее губы сжаты так крепко, что побелели. Это обезоруживающе мило. Как злой котенок –  жалко шипящий, с пушистым хвостиком трубой.

Нет –  мы враги. Не отвлекайся.

Я уже отвлекся. Черт.

Тогда импровизируй. У тебя это хорошо получается. Убей сразу двух зайцев.

Заглядывая ей прямо в глаза, чтобы она понимала, насколько я серьезен, говорю ей:

— Открой свой рот, или я застрелю обоих твоих охранников.

В ответ она огрызается:

— Я думала, ты хочешь, чтобы я закрыла рот.

— Давай попробуем еще раз, шутница. Дай мне тебя поцеловать, или двое человек умрут. Решай. Прямо сейчас.

— Это шантаж.

— Да. Я говорил тебе, что я плохой человек. Выбирай.

Ярость доводит ее до дрожи. Будь у нее лазеры в глазах, моя голова уже бы взорвалась. Я и мой член одобряют.

— Откуда мне знать, что ты все равно их не пристрелишь?

— Ниоткуда. Но еще один вопрос, и я точно это сделаю.

Ситуация для нее становится отчаянней. Вижу, как она пытается найти выход, выбраться из положения, но чуть не смеюсь в голос, когда она все-таки сдается.

Пташка подо мной облизывает губы и с вызовом произносит:

— Ладно. Целуй меня. Но мне это не понравится.

Вызов принят.

Вместо того чтобы прижаться к ней губами, поворачиваю ее голову и провожу кончиком носа по линии ее челюсти. Остановившись под ухом, я вдыхаю. А потом целую ее в эту точку, слегка касаясь ртом ее кожи.

Мне приходится подавить смешок, когда по ней пробегает дрожь. Кажется, мой план мести дал неожиданный поворот.

— Еще одно. Ты должна поцеловать меня в ответ. Будешь лежать здесь, как холодная дохлая рыба, и твой друг Паук схватит пулю.

— Беру обратно свои слова про джентльмена.

— Поплачу об этом после того, как ты дашь мне свой чертов рот.

Она вдыхает, закрывает глаза и сглатывает. Увидев ее взгляд вновь, понимаю, что это война. Я видел хладнокровных убийц с менее безумным взглядом.

— Готова?

— Иди к черту, –   сквозь зубы цедит она.

— Не могу. Дьявол выписал на меня судебный запрет.

— Это даже не ты придумал! Я видела эту фразу на футболке!

— Хочешь мою фразу?

Чуть не касаясь ртом ее уха, я рычу:

— Хочу насадить тебя на свой член. А еще свернуть тебе шею. Но сейчас остановлюсь на поцелуе.

— Не могу поверить, что не дала Пауку убить тебя, когда была такая возможность, –   бормочет пташка.

Не обращая на нее внимания, прижимаю свои губы к ее. Нежно и совсем не агрессивно, как в первый раз. Это теплое, долгое прикосновение с сомкнутыми губами. Вновь повторяю движение, слегка ее касаясь. Она не ожидала нежности –  ее выдает удивленный взгляд.

— Закрой глаза. Отпусти мои волосы. И убери колено от моих ребер.

— И сколько еще будет условий для одного поцелуя?

— Делай, что я говорю. Быстро.

Она делает все, о чем я прошу. Неохотно. А потом, пока я продолжаю молча нависать над ней, глядя на ее милый ротик, она шепчет:

— Давай уже скорее покончим с этим.

Ее голос дрожит. И точно не от страха. Я знаю, что ее не взять грубой силой. Она ей не поддастся. Это заставит ее сопротивляться только сильнее. Эту девчонку надо раздразнить, чтобы она открылась. Медленно распустилась, лепесток за лепестком.