Книга Королевы и монстры. Месть, страница 105 – Джей Ти Джессинжер

Она –  самый мощный магнит, притягивающий меня домой. С момента отъезда я не мог думать ни о чем другом. В машинах, в самолетах, на встречах и когда вгонял ледоруб человеку в череп. Все это время ее лицо было у меня перед глазами. Нависало надо мной. Завораживало меня. Так я себя ощущаю. Завороженным.

Эта малютка словно призрак, поселившийся в моей голове и не желающий уходить. Милый, болтливый, несносный призрак. Который бросает мне вызов на каждом шагу и видит во мне лучшее, хотя я во все горло кричу, что не надо. Особенно когда речь идет о прошлом.

Никогда не встречал женщину, которую хотелось бы придушить, защитить, обматерить, приласкать, поколотить и трахнуть одновременно.

Это безумие. И это невыносимо. А что самое страшное, это затягивает. Я в плену мощной зависимости, от которой никак не могу освободиться, как бы ни старался. И никакое отрицание, или гнев, или торг не помогут. От этой одержимости ни одна клиника не спасет. И даже облегчить ее невозможно. Существует лишь один непреложный факт: не получив дозу, я просто сойду с ума.

От подобных мыслей в голове тяжело вздыхаю, беру сумку, которую бросил себе под ноги, и захожу внутрь.

Не считая подрагивающего огня, в доме темно. Темно и тепло, тихо и спокойно. На секунду замираю на месте, чтобы вдохнуть ее аромат.

Даже ее запах возбуждает. Я слышал, что естественный запах женской кожи описывают как сладкий, или цветочный, или какой-то воздушный, похожий на солнечный свет или дождь. Но Райли пахнет по-другому. Никакие цветы, или еду, или конфеты нельзя с этим сравнить. И я тоже не могу ни с чем это сравнить. Знаю только, что от нее пахнет домом.

Меня не надо лишний раз убеждать, что это –  свершившаяся катастрофа. Все это. Она, я, то, что мы делаем вместе. Если раньше я не был уверен, то короткое время в разлуке окончательно все подтвердило. В этот раз –  после того, как я уже попробовал ее на вкус, –   оказаться вдалеке было невыносимо.

Мы –  музыканты на палубе «Титаника», играющие на своих скрипках в блаженном неведении о том, что за углом нас поджидает огромный чертов айсберг. Во всяком случае, один из нас точно в неведении. Но она доберется до спасательной шлюпки. Я усажу ее туда, чего бы мне это ни стоило. А сам продолжу играть, пока корабль уходит на дно.

То, что начиналось как месть, превратилось в нечто гораздо более опасное. И скорее всего, меня погубит. А самое худшее –  меня это даже не волнует.

Она вошла в мою жизнь в тот момент, когда я думал, что у меня больше ничего не осталось, и осветила все ее мрачные и пустые уголки солнечным светом. Глупым, ярким, ужасным солнечным светом, который я так ненавижу. Только теперь все изменилось. Теперь мне хочется лишь одного: лежать голым под солнцем и нежиться в его целительных сияющих лучах.

Черт. Самому себя слушать противно. Человека в более жалком положении не найти.

Медленно иду по дому к своей спальне. Мои шаги на деревянном полу почти не слышны. Рядом с дверью я снова останавливаюсь, чтобы взять себя в руки. Как же тяжело не выбить ее и не ворваться внутрь. Почти невозможно.

— Мал?

Мое сердце! Господи, мое сердце. Этот ее голос. Такой мягкий и нежный. Такой полный надежд.

Она там, лежит в моей кровати, не спит и ждет меня. Она почувствовала меня –  почувствовала мою энергию, как я всегда чувствую ее. Это нелепость –  что мы можем чувствовать друг друга через закрытую дверь. Но все же чувствуем. Да, черт возьми, чувствуем. И от этого у меня разрывается грудь.