Книга Королевы и монстры. Месть, страница 100 – Джей Ти Джессинжер

Его рука на моей спине замирает. Его голос звучит неожиданно твердо:

— Примирение придумали американцы. Это фантазия. Его не существует. Когда убивают того, кого ты любишь, рана уже не заживает.

Поднимаю голову и заглядываю ему в глаза.

— Получается, что и месть неспособна ее излечить.

— Дело не в излечении ран. А в справедливости. В восстановлении равновесия.

— То есть ты веришь, что восстановишь равновесие, убив Деклана?

— Да.

— Только ты ошибаешься. Равновесие не восстановится. Потому что ты причинишь боль моей сестре, –   мягко, но настойчиво отвечаю я.

— Меня не волнует твоя сестра.

— Но тебя волную я. А меня волнует она. Нельзя бросить камень в воду, чтобы не разошлись круги. Каждое твое действие влияет на что-то еще. На кого-то еще.

Мал бросает в мою сторону злобный взгляд. Чувствую, что ступаю на опасно тонкий лед, но это нужно было сказать.

— Что, по-твоему, случится в тот день, когда я узнаю, что ты убил Деклана? Думаешь, после этого мы будем вот так с тобой здесь лежать? Думаешь, между нами ничего не изменится?

Он бесстрастно произносит:

— Так, теперь ты меня шантажируешь.

— Я прошу тебя подумать, нет ли иных путей.

— Конечно же, нет!

— Да, есть.

— Например?

— Прощение.

Его глаза словно бурят мою кожу, челюсть каменеет, и вся его поза выражает гнев. Но он держит свой голос под контролем, когда бросает:

— Не будь наивна.

— Не будь снисходителен.

— Райли.

Обращение по имени звучит как пощечина. Мои щеки горят, но я не отступаюсь.

— Ты сказал, что хочешь его страданий. А я тебе точно могу это гарантировать, ведь меня подстрелили. И ты меня похитил. И моя сестра, несмотря на все ее недостатки, будет винить себя, а отразится это на Деклане. Ему будет гораздо хуже, чем если бы ты его пристрелил, ведь так ты бы освободил его от ее боли и чувства вины.

Малек молча присаживается и так долго буравит меня глазами, что мог бы дыру проделать. Но потом убийца прицеливается прямо в сердце и нажимает на курок.

— Но ведь только здесь ты и хочешь быть, помнишь? А это значит, что мое похищение –  больше ни для кого не наказание.

— Они об этом не знают.

— Но я знаю.

Это сознательная попытка меня унизить? У меня сжимается горло. Глаза наливаются слезами. Я шепчу:

— Мал.

Не обращая внимания на мое состояние, он не уступает:

— Если бы Деклан О’Доннелл увидел тебя сейчас, он бы точно не волновался. Как и твоя сестра. Им бы, конечно, не понравилась эта ситуация, потому что они знают, кто я. Но они бы поняли, что ты в безопасности. Поняли, что ты счастлива, не так ли, Райли?

Его слова сочатся ядом. Ему хочется, чтобы они жгли, как кислота, и, черт возьми, так и есть. Как это по-мужски: взять что-то прекрасное и раздавить в кулаке.

Отрываюсь от его груди и бормочу ему в ответ:

— Пошел ты.

Прежде чем мне удается встать с кровати, он хватает меня, опрокидывает, наваливается всем своим весом и пригвождает руки к матрасу. И смотрит на меня во все глаза. Его слова режут, как нож.

— Можешь оставить себе свои мечты и фантазии о прощении. Я живу в реальном мире. В мире, где у поступков есть последствия. И не забывай, что не я это начал.

— Но ты можешь это закончить.

— Он убил моего брата!

— А я легла за тебя под пулю. И могла умереть.

— Но не умерла.

— Нет, потому что ты спас меня. Хочешь знать почему?