Книга Развод. В одном направлении, страница 5 – Ева Шах

Тишина на том конце резко стала тяжелее.

— Ты была на собрании, — сказал он. Без вопроса. Констатация. Словно речь шла о визите курьера.

— Представь себе. Я иногда посещаю места, связанные с нашими детьми. В отличие от некоторых.

— Варя…

— Не надо, — отрезала я. — Не начинай с этого тона. Лучше объясни мне, в какой момент твоя PR-директор стала дополнительным представителем нашей семьи.

Он вздохнул. Я слышала, как он дышит носом, медленно, сдержанно. Так он делал, когда пытался не сорваться. Или когда считал, что срываться ниже его уровня.

— Это техническое решение, — наконец произнёс он. — Временная мера. Из-за ситуации вокруг компании. Мне нужно было, чтобы у школы был дополнительный контакт на случай, если ты или я будем недоступны.

Я закрыла глаза. «Техническое решение». Да, конечно. Как удобно. Жена — эмоциональная зона риска, дети — логистика, любовная или почти любовная история — технический ресурс.

— И ты, видимо, решил, что моя недоступность — вопрос решённый? — спросила я тихо. — Или что, если меня вычеркнуть из некоторых процессов, я об этом не замечу?

— Я тебя не вычёркивал.

— Егор, — сказала я очень спокойно, и это спокойствие испугало даже меня, — когда в школьной анкете рядом с моим именем появляется какая-то посторонняя женщина, ты меня не просто вычёркиваешь. Ты берёшь ластик, проводишь линию и думаешь, что это можно назвать организационной гибкостью.

Молчание. Потом он сказал:

— Давай не по телефону.

О, классика. Всё, что неудобно, — не по телефону. Не сейчас. Не между делом. Не в машине. Не вечером. Не в браке. Только нигде и никогда, пока не станет поздно.

— Когда? — спросила я. — Между твоими адвокатами и моим унижением на родительском собрании? Или после того, как Алиса выдаст ещё одну красивую формулировку от имени вашей компании, нашей семьи и, возможно, моего почтового ящика?

— Я сейчас приеду, — неожиданно сказал он. — Будь дома.

Я коротко рассмеялась.

— Как трогательно. Ты разрешаешь мне быть дома. Егор, я и так дома. Это моя специализация, если ты не заметил.

Я сбросила звонок раньше, чем он успел ответить.

Несколько секунд стояла посреди кухни, глядя в стол. Потом открыла телефон. Потом ещё один. Потом приложение, где можно проверить разное важное и неприятное о людях, с которыми ты когда-то спала, рожала детей и делила ипотечные разговоры. Егор сам когда-то научил меня, как следить за документами, активами, доверенностями, выписками и прочим взрослым ужасом. В те времена это называлось «ты должна понимать, как устроена наша безопасность». Забавно, как быстро уроки по безопасности превращаются в руководство по вскрытию предательства.

Я нашла то, что искала, быстрее, чем хотела. Новая доверенность. Новые полномочия. Не всё, не катастрофически, не так, чтобы завтра она получила половину его бизнеса и ключи от сейфа с семейными фотографиями. Но достаточно. Достаточно, чтобы понять: это не случайная школьная глупость. Это система. Она уже вросла туда, где должен был быть разговор со мной.

Меня затрясло. Не красиво, не кинематографично. Просто колени вдруг стали ватными, а ладони — ледяными. Я села на стул и уставилась в стену.

Он подставил меня трижды.

Как женщину — потому что пустил в свою жизнь другую близость, пусть даже пока без формальных признаний и постельных сцен. Иногда эмоциональная измена унизительнее физической. Тело можно списать на дурь. А вот доверие, переданное в чужие руки, — это уже архитектура.