Книга Развод. В одном направлении, страница 13 – Ева Шах

Несколько человек заговорили одновременно. Слова «нецелесообразно», «риски», «медиаэффект», «альтернативный сценарий», «внутреннее урегулирование».

Я поднял руку.

— Хватит.

Они замолчали. Не потому, что уважали моё состояние. Просто этот жест у меня означал: или сейчас тишина, или я начну вырезать лишних людей из комнаты.

— Бизнес — моя ответственность, — сказал я. — Семья — тоже. Но не ваша сфера влияния.

В углу переговорной сидела Алиса. Идеально прямая спина, идеально нейтральное лицо, идеально собранные волосы. Когда-то именно за эту собранность я и зацепился. С ней не нужно было объяснять нюансы. Она сразу понимала, какой тон, какая пауза, какая формулировка отыграют в плюс.

Теперь я смотрел на неё и видел не эффективность. Видел один из симптомов собственной моральной лени. Мне было проще доверить живую, опасную, неудобную часть жизни человеку, который никогда не спросит: «а как ты сам при этом?» Потому что тогда пришлось бы отвечать.

— Подготовьте релиз, — сказал я, поворачиваясь к ней. — Короткий. Без подробностей. «Стороны приняли решение расстаться, сохраняя уважение и совместную ответственность за детей». Без вот этих ваших «по обоюдному согласию». Согласия там было немного.

Её глаза чуть расширились.

— Вы серьёзно? Сейчас?

— Да.

— Это будет выглядеть как слабость.

Я усмехнулся без радости.

— Возможно, впервые в жизни это будет выглядеть как правда.

Алиса поджала губы. Советники переглянулись. Для них это был не разговор о семье. Это была потеря удобного фасада. Красивая жена, двое детей, дом, бизнесмен, который вроде как всё успевает. Хорошая картинка. Надёжная. Аудитория любит картинки. Они успокаивают. Позволяют верить, что успех делает людей устойчивыми, а деньги — взрослыми.

Какая ерунда.

Успех просто расширяет масштаб последствий, когда ты ведёшь себя как мудак.

Когда совещание закончилось, я задержал Алису.

Она осталась сидеть на своём месте ещё секунду дольше, чем нужно. Едва заметный жест. Она уже понимала, что происходит, но надеялась удержать хотя бы контроль над формулировками.

— Я отзываю все доверенности, касающиеся семьи, — сказал я.

Её лицо не дрогнуло. Только пальцы чуть сильнее легли на ручку.

— Ясно.

— И хочу, чтобы вы больше не контактировали со школой, домом, детьми и лично с Варварой. Вообще.

— Это потому что она устроила сцену? — спросила Алиса ровно.

Я посмотрел на неё.

— Нет. Это потому что она права.

Вот тогда в её лице впервые появилась человеческая трещина. Не истерика. Не злость в чистом виде. Скорее оскорблённое изумление человека, который действительно верил, что незаменим.

— Я спасала вас, — тихо сказала она. — И компанию. И репутацию. Если бы не я, у вас всё бы рухнуло ещё полгода назад.

— Возможно, — согласился я. — Но вы не имели права становиться частью моей семьи.

— Я не становилась частью вашей семьи, — сказала она чуть жёстче. — Я закрывала дыры, которые вы сами оставили.

И снова — хуже всего было то, что в этом тоже содержался кусок правды.

Да, я оставил дыры. Да, я сам создал пространство, куда мог войти кто-то ещё — не обязательно как любовница, но как человек, которому я отдал доступ, близость, доверие, время, включённость. Вещи, которые должны были распределяться иначе.

— Тем более, — сказал я. — Значит, пора прекратить.