Книга Невесты в погонах, страница 64 – Наталья Нестерова

Выходя на балкон, с высоты четвёртого этажа она видела тихий двор, детскую площадку с качелями, горкой и песочницей в окружении высоких деревьев, изредка мелькающих под деревьями кошек, чинно шествующих по тротуару пенсионеров и мамочек с колясками. Зрелище это успокаивало, внушая смутную надежду, что им с дочерью здесь будет хорошо.

На первом этаже в закутке между входной дверью и лифтом сидела пожилая консьержка в больших круглых очках, которые делали ее похожей на сову. В первый же день, когда Светлана вышла с Настей на улицу с целью осмотреться, узнать, где булочная, где рынок, где химчистка, бдительная сова покинула свой закуток и, решительно поздоровавшись с новыми жильцами, учинила им форменный допрос. Кто они такие? Откуда приехали? Сколько лет ребёнку? Что она умеет? И так далее и тому подобное.

Светлана охотно отвечала, она была рада поболтать. Настя тоже была настроена доброжелательно, сова ей явно понравилась и, рассказав (уж как умела) о путешествии на поезде, она потребовала от собеседницы ответной откровенности. С чуть заметной улыбкой сова сообщила, что зовут ее Серафима Павловна, что проживает она в этом же подъезде на втором этаже и что ее внучке Кате недавно исполнилось три года. Эта девочка впоследствии стала Настиной лучшей подругой.

Москва Светлану поразила. Она не ожидала, что город окажется таким огромным и таким красивым. Особенно центр. Архитектура соцреализма ее подавляла, зато старые здания, особняки, церкви, внутренние дворики жилых домов притягивали, вызывая желание задержаться, присесть на лавочку, понаблюдать за жизнью очередного мини-социума.

Была середина лета, на бульварах и в парках всё зеленело и цвело, и Светлана, пользуясь хорошей погодой и временным отсутствием работы (в ближайшей к дому школе, куда она обратилась, ей порекомендовали зайти недели через две), много гуляла, то с Настей, то одна. Непривычными после Вюнсдорфа ей казались не только масштабы. На улицах Москвы она почти не видела счастливых, улыбающихся лиц. Это не давало ей покоя. Как же так? Немцы – побеждённые – выглядели спокойными и довольными. А русские – победители – хмурыми, раздражёнными, запуганными.

Игорь уезжал на службу рано утром и возвращался поздно вечером. Пару раз он звонил и предупреждал, что не будет ночевать дома, но Светлану это не напрягало. Она не задавала вопросов, спокойно благодарила за предупреждение и, уложив Настю спать, не спеша занималась своими делами: писала письма, читала, наводила порядок в квартире, изредка смотрела телевизор.

Вспомнив его обещания, касающиеся детского сада, Светлана заговорила с ним на эту тему – ведь рано или поздно ей пришлось бы выйти на работу, – однако он неожиданно заявил, что Настя еще слишком мала для детского сада, нужно дать ей адаптироваться в Москве, привыкнуть к здешнему климату, иначе начнутся бесконечные простуды, и Светлана, то и дело сидя на больничном по уходу за ребёнком, вызовет недовольство школьной администрации. Не лучше ли воспользоваться услугами приходящей няни? У него как раз есть на примете чрезвычайно компетентная.

В качестве няни он предложил одну из родственниц своей матери, пятидесятилетнюю Надежду Николаевну, которая по неизвестной причине вышла на пенсию раньше срока. Причина эта Светлану не интересовала, также ей было безразлично, каким образом Игорь расплачивается с ней за услуги. Поначалу мысль о том, что чужой человек будет ежедневно несколько часов подряд проводить в ее квартире, ей не понравилась, но, познакомившись с Надеждой Николаевной и узнав ее получше, Светлана решила, что это вполне жизнеспособный вариант. Она и сама понимала, что детские болезни будут серьезной помехой для ее профессиональной деятельности. Няня оказалась расторопной, аккуратной, вежливой, доброжелательной, а главное, она понравилась Насте. Понаблюдав за ними несколько дней, Светлана облегчённо вздохнула.