Книга Любовь – это путешествие, страница 60 – Бет О'Лири

Смеюсь и показываю ей большой палец. Деб допивает мой бокал, а я тащу Дилана на танцпол. Мы танцуем, тесно прижавшись друг к другу. Мерцают огни, голова кружится от радости. Он вернулся!

— Знаешь, – говорит Дилан мне в ухо, – боюсь, вся моя жизнь – череда неудачных решений и глупых ошибок, кроме того дня, когда я постучал в твою дверь. – Он касается губами моих волос. – Больше я тебя не оставлю.

— Будет непросто.

— Непросто?

— Твоя семья живет часах в двух отсюда, нет?

Он не слышит, и я повторяю вопрос ему в ухо.

— Домой я не поеду, – торжествующе отвечает Дилан. – Переезжаю сюда.

— Сюда? – Это и есть тот грандиозный план, на который он потратил месяцы? – В смысле, в Чичестер? А где будешь работать?

— Что-нибудь придумаю. – По его лицу снова пробегает тень. – Если Чичестер меня примет.

Огни окрашивают его волосы в желтый, зеленый, опять желтый. Музыка играет так громко, что превращается из шума в гул.

— Будешь снимать квартиру?

— Или куплю. Отец меня вечно пилит насчет «вложений в недвижимость».

Изумленно таращусь на Дилана. Он серьезно?

— Или нет, сейчас неважно, – он неловко смеется и опять притягивает меня к себе. – Я просто хочу быть здесь. Я должен был быть здесь все это время.

Кто-то врезается в меня, сильно прижимая к Дилану, и я обнимаю его за талию. Всегда верила во второй шанс. Он же извинился! Ну, затянул с возвращением, решал, как жить дальше. Что такого?

И потом… Я по-прежнему его люблю. Тоже вполне себе довод.

Тайком провожу его в комнату. Как только дверь закрывается, мы срываем друг с друга одежду, задыхаясь от страсти. Дилан рвет воротник моего платья и замирает, удивившись самому себе. Я прикрываю рот рукой, чтобы не засмеяться в голос.

Его тело такое же, но другое: загар темнее, а мускулы тверже. Но это мой Дилан. Мы жадно целуемся. Я на грани, сгораю от желания. От волнения не могу распечатать презерватив, и Дилан сдавленно смеется.

— Не торопись, – хрипло шепчет он, сжимая мои трясущиеся руки. – Я никуда не уйду.

Он кладет меня на кровать и ложится сверху, крепко обнимая. Требовательно вскидываю голову, и он нежно, неспешно прижимается ко мне губами. Я уже просто умоляю его. Мы оба вскрикиваем…

Усталость доходит до пика и вдруг исчезает: наверное, дело в алкоголе. А биологические часы Дилана и вовсе сбиты из-за бесконечных перелетов. Все еще пьяная, не поспав ни единой минуты, в восемь утра я волочу Дилана на кухню – завтракать.

Кладем ломтики бекона на гриль, и тут заходит мама. Она замирает на пороге, одетая в свой любимый халат – когда-то лиловый, а теперь уже тускло-серый.

— Ну и ну, – качает головой она. – Даже не знаю, чему больше удивляться: незнакомцу на кухне или тому, что дочка встала в восемь готовить завтрак.

— Дилан, – представляется он и протягивает маме руку, сначала вытерев ее о передник, который сам где-то отыскал. – Очень приятно.

— О! Дилан!

Мама бросает мне типичный родительский взгляд, такой многозначительный, с намеком. Похоже, когда у человека рождаются дети, он теряет всякую деликатность.

— Да, мам, это Дилан. – Намазываю хлеб маслом, стараясь сдержать улыбку.

— Значит, вернулся?

— Именно так, – кивает Дилан. – И больше никуда не собирается. Никогда. Вообще.

— Что ж. Приятно это слышать, Дилан, – говорит мама, и в ее голосе тоже звучит улыбка. – А теперь держитесь! Папа окажется здесь, как только унюхает бекон…