Книга Неудавшееся свидание, страница 19 – Бет О'Лири

— Интересно получается, – сказал ее друг Кит, задумчиво жуя овсяное печенье. – Говорят, в наши дни трудно исчезнуть – социальные сети и все такое, – но я уверен, что в викторианские времена люди друг друга не игнорили, так ведь?

— Он – воплощение всего, что не так с современными мужчинами, – сообщила ей Викеш, потягивая свой овощной смузи. – Какая самонадеянность! Какая уверенность в том, что тебе все должны! Кстати, я тебе рассказывал о парне, который в прямом смысле ушел от меня в разгар секса?

— У тебя только один выход, – сказала Марлена, не замечая пенку от латте на верхней губе, – выследить его и от души отомстить.

И вот вернулась настоящая Шивон. Благодаря друзьям боль от произошедшего вчера уже улеглась и превратилась в идеальную байку психолога.

— Знаете, что произошло со мной вчера? – спрашивает она у зрителей, скрещивая ноги и подаваясь вперед. – Меня продинамили. В День святого Валентина.

По толпе проносится вздох удивления.

— Ага. Знаю. А знаете ли вы, о чем я думала, сидя над чашкой остывшего латте и гадая, появится он или нет? Я думала об ощущении неловкости. Поговорим об этом немного? Я думала о том, какой униженной себя чувствую и как все посетители кафе меня жалеют. Черт! Не знаю, как вы, а я, блин, терпеть не могу, когда меня жалеют.

Многие кивают.

— Но почему? Вы когда-нибудь спрашивали себя: почему это вызывает у меня такое отторжение? Может, следует увидеть в этом сострадание и порадоваться, что незнакомые люди находят время подумать: «Бедняжка, надеюсь, она в порядке»? Потому что у меня-то возникают именно такие мысли, если я вижу женщину, которую явно бросили. Но при этом я не думаю о том, что она жалкая неудачница и ее никто не любит. А вы?

Зрители дружно ее поддерживают.

Хотя среди них, вероятно, и затесался какой-нибудь мудак, кто может и позлорадствовать. Шивон искренне верит в свои слова – что люди по большому счету хорошие и добрые, что они достойны любви, – но она также считает, что многие из них прекрасно умеют это скрывать.

— Так почему мы позволяем неловкости внушать нам дурные мысли об окружающих? И вообще, как этой эмоции удалось проникнуть нам в голову и убеждать: «Все дело в тебе»? Когда… Я хочу сказать, кто виноват в том, что я в одиночестве сидела в том кафе? Я или он?

— Он! – кричат из зала, и Шивон улыбается им всем.

— Хотите знать, что я сделала сразу, как только вышла на улицу? Я заблокировала номер этого парня и стерла всю нашу переписку. Я отправила его в игнор, потому что, блин, не собиралась ждать, пока в игнор отправят меня. Я права? Вы знаете, что я сейчас скажу. Полюби себя первой и не жди, что он сделает это за тебя.

Это идеальная концовка. Ее сердце гулко стучит в такт аплодисментам, а кожа сияет, как на солнце, подсвеченная изнутри любовью к себе. Шивон думает: «Лишь такая любовь мне нужна. Моя любовь».

Гостиничные номера поразительно безлики, по мнению Шивон. Теперь, много путешествуя по работе, она перестала запоминать каждый номер в отдельности и помнит лишь тот отель, где постельное белье иногда выглядит немного иначе, чем в предыдущий приезд.

Фиона обожает, когда Шивон возвращается домой после ночевки в отеле. Чем больших успехов добивалась Шивон, тем круче становились бесплатные туалетные принадлежности в ее гостиничных номерах, и теперь она нередко прихватывает с собой при выселении пробники премиальной косметики евро на тридцать, а то и больше.