Книга Унесенные морем, страница 76 – Бет О'Лири

Лекси резко поднимается, опираясь на руки, и ее тошнит в унитаз. Ее плечи устало опускаются.

Я протягиваю руку и отвожу ее волосы назад, потом замираю, не убирая руку. Она льнет к моей ладони как кошка, которая требует ласки. Я стараюсь не касаться шишки на ее затылке.

— Боже, – бормочет Лекси, дергая ручку насоса, чтобы смыть за собой. – А знаешь, в обычной жизни я бы ни за что и никогда не позволила мужчине увидеть меня в таком виде.

— Даже своему парню?

Она поднимает брови, берет термос и делает глоток. Лодка кренится – наверное, столкнулась с волной побольше, – и мы с Лекси встречаемся взглядами, на секунду задерживая дыхание. Такое происходило уже несколько раз. Мы входим в новый ритм. Приходится адаптироваться к ударам судьбы.

— Парни, с которыми я встречаюсь, не настолько хороши, чтобы держать мои волосы, когда меня рвет, – отставляя термос и плотнее закутываясь в покрывало, замечает она.

Меня интересовала личная жизнь Лекси. Ей тридцать один год, она ходит на свидания на восемь лет дольше меня. Мужчины наверняка выстраивались в очередь, чтобы позвать ее поужинать. Так почему она не замужем? Кто оказался настолько глуп, чтобы ее отпустить?

— А с какими мужчинами ты встречаешься?

Я делаю глоток из своего термоса. Воду серьезно недооценивают. Хотя, вернувшись домой, я, наверное, опять без раздумий буду выплескивать остатки из чашки.

— Хочешь услышать короткий пересказ моей личной жизни?

— Можно и длинный. – На самом деле, я хочу знать все – все, что ее касается.

— Ну, сначала был Джонни. В одиннадцатом классе. О нем мечтали все девчонки, так что я держалась за него любой ценой, и цена эта оказалась довольно внушительной, – устраиваясь поудобнее, рассказывает она. – Потом был Ли. Он был очень милым, пока не перестал быть таким. Благодаря ему я поняла, почему слово «сумасшедший» плохое, даже если его произносят со смехом. Потом череда самых обычных парней, одинаково плохих. Потом был Тео, который ушел от меня, когда я взяла на себя заботу о Пенни и Мэй, а потом я просто бросила это дело. Я серьезно.

В ужасе таращусь на нее. Она фыркает.

— Поверь мне, – говорит она, – моя история ничем не примечательна, несмотря на весь трагизм. У каждой незамужней женщины за тридцать есть пара-тройка неприятных историй, даже если она сама этого не признает. Хороших парней сложно найти.

— Напомни, сколько лет Мэй?

— Четыре. Четыре года и два месяца, если быть точной, а эта девочка ценит в людях точность.

— И Тео ушел от тебя еще до ее рождения?

— Угу.

— И ты ни с кем не встречалась с тех пор? Вообще… ни с кем?

Она фыркает при виде выражения на моем лице.

— Прости, – говорю я, быстро моргая. – Просто подумал… Это же реально большой промежуток времени без…

Она пожимает плечами:

— Случалось, что я знакомилась с кем-то в «Якоре», а потом мы оказывались в постели. Пару-тройку раз такое было. А так… да. Разве ты не заметил, что я немного заржавела?

Вспоминаю нашу ночь. Как я целовал кожу у нее на животе, а она царапала ногтями мои плечи. Я просто утонул в ней и забыл обо всем – окружающий мир словно исчез.

Прочистив горло, я твердо отвечаю:

— Нет. Мне не показалось, что ты… заржавела.

Замечаю промелькнувшую у нее на лице тень улыбки.

— Ты не против, если я снова прилягу? – слабым голосом спрашивает она.