Книга Унесенные морем, страница 15 – Бет О'Лири

Когда мы оказываемся в кровати, уже ничто не может оторвать меня от нее. Она чертовски красива. Я отстраняюсь, чтобы взглянуть на ее тело, и ощущаю ее неуверенность – даже в почти полной темноте. Мы щелкали выключателем, но свет не зажегся, поэтому все, что нам остается, – подернутые пеленой тумана фонари в порту и полная луна в центре небосвода над нашими головами.

— Ты необыкновенная, – говорю я ей, проводя рукой по роскошным изгибам тела – от груди до талии, от талии до бедра, от бедра до колена. – Ты знаешь об этом?

Она пытается прижаться ко мне – уверен, не только ради самой близости, но и чтобы я перестал ее разглядывать. Смотрит мне прямо в глаза, страстно и вызывающе, но я не забыл, как она сказала: «Нет, не правда. Но спасибо», – когда я назвал ее красивой. Одной ночи недостаточно, чтобы это изменить и заставить ее думать иначе. Я могу дать ей то, о чем она просила, – безрассудное веселье. Могу помочь сбежать из реального мира на одну ночь.

Я покрываю поцелуями ее ключицы и ложусь сверху. Выбрасываю из головы все лишнее. Она стонет, и мое тело воспламеняется в ответ. Пробую на вкус ее кожу, прикасаюсь к ней, пытаюсь показать, что я имею в виду, когда говорю, что она необыкновенная. Наши тела подстраиваются под ритм друг друга, и я уже знаю, как доставить ей удовольствие, как неспешно пройти по извилистой тропинке туда, куда мы оба хотим попасть. Я приникаю горячими губами к ее животу и чувствую, как она извивается подо мной.

Но потом я поднимаю голову. Вижу ее спутанные волосы, приоткрытый рот. Умные, большие, льдисто-голубые глаза. Наши взгляды встречаются, и меня словно ударяет током. Я весь горю. Это сбивает меня с ритма. Перехватывает дыхание. И я, похоже, никак не могу этим управлять.

«Непривычное ощущение», – слышу я голос в своей голове, но игнорирую его и, склонившись, целую нежную кожу бедра. Одна ночь, одна ночь, одна ночь. Уж в этом-то я профи.

В первую очередь мы начинаем паниковать.

— Мы что, в море? Не может быть, – твердит Зик, и это ужасно бесит, потому что вот тебе море, а вот мы. Разуй глаза. Солнце заливает воду ярким светом, лодка скрипит под ногами.

Я не хочу думать об этом скрипе. Я никогда не была особо привязана к этому плавучему дому: мама купила его меньше чем за год до своей смерти, а потом оставила в наследство Пенни, поэтому именно она всегда занималась обслуживанием и сдачей внаем. Но мне известно, что это «переоборудованный» голландский баркас, предназначенный скорее для использования в качестве жилища, а не судна. Мама купила его, чтобы сдавать, – она всегда называла это «разумной инвестицией», иронично намекая, что на самом деле просто влюбилась в симпатичные маленькие окошки и в саму идею владения плавучим домом. Этой лодке предназначено стоять на приколе с цветочными горшками на крыше. Одно название чего стоит – «Веселая соня». Шансы на то, что она приспособлена для хождения по морю, крайне малы.

— Кто-то… кто-то отвязал мою лодку? – спрашивает Зик.

Развернувшись, он кидается к противоположному борту и свешивается так далеко за ограждение, что мне приходится сдерживать порыв сделать шаг и схватить его.

— Лодку Пенни, – резко возражаю я.

Зик застыл в неестественной позе: кудри упали на лоб, взгляд устремлен на воду. Ограждение на палубе хлипкое и шаткое – всего несколько перекладин – и больше похоже на условное обозначение границы, чем на защитную конструкцию. На долю секунды я представляю, как Зик оступается и, проскользив под нижней перекладиной, оказывается за бортом. Если кто-то из нас упадет в море, он вообще сможет забраться обратно?