Книга Унесенные морем, страница 127 – Бет О'Лири

Беру Мэй за руку и постепенно начинаю замечать, что происходит вокруг. Вспышки камер журналистов и толпы людей за импровизированными ограждениями, выстроенными нашими милыми соседями по порту Гилмута, многие из которых тоже подходят ко мне, чтобы обнять. Кажется, они воспринимают наше приключение как личную историю.

Делаю глубокий вдох. Воздух здесь совсем другой. У меня на языке еще солено от моря, но к нему уже примешивается пресный вкус выхлопных газов и приглушенное тепло многолюдного места. Мир снова живой и шумный. Люди вокруг обрели цвет, их темные очки и экраны телефонов поблескивают на утреннем солнце.

— Даже не представляю, через что ты прошла, – не переставая плакать, шепчет Пенни, выпуская меня из объятий, – наверное, уже десятых по счету за эти две минуты. – Моя красивая, чудесная Лекси. Не могу поверить, что ты…

Отстраняюсь, чтобы взглянуть на нее. Она побледнела.

Я привыкла, что катастрофа может случиться в любой миг, и все мое тело каменеет, готовясь встретиться с тем, что она увидела у меня за спиной.

Резко оборачиваюсь. Зик – улыбающийся и кудрявый – отделяется от толпы родных. Он будто сошел с подиума недели моды. Ловит мой взгляд – как я могла переживать, что между нами что-то изменится? Когда мы смотрим друг на друга, мир вокруг перестает существовать, и сейчас мне не терпится почувствовать его руку на талии, когда мы вместе выйдем в реальный мир.

— Это Иезекииль? – шепотом спрашивает Пенни.

Я перевожу взгляд на нее.

— Пенни, с тобой все в порядке?

Она нащупывает руку Мэй.

— Что происходит? – спрашивает Марисса.

— Пенни, – начинаю я, но она уже тянет меня за собой, подальше от воды, прочь от Зика. – Пенни, что ты делаешь?

— Пошевеливайся, Лекси, – рявкает она, потом кидается к какому-то человеку в светоотражающем жилете: – Можно нам пройти? Лекси нужна скорая.

— Зачем? У меня все хорошо, – говорю я, оглядываясь через плечо. – Не нужна мне скорая.

Я еще раз мельком смотрю на Зика, а потом кто-то снова заключает его в объятия, заслоняя от меня. Пенни толкает меня вперед сквозь расступившуюся толпу, и кто-то кричит:

— Он тебя похитил? Тебя похитили? Улыбнись, Лекси! Сюда!

Пенни поднимает ничего не понимающую Мэй на руки, и мы бежим по тротуару в сторону «Якоря».

Она не останавливается, пока за нами не захлопывается дверь.

— Мэй, – обращается она к дочери, опуская ее на пол, – Марисса отведет тебя наверх, и ты сможешь посмотреть на полицейские машины из большого окна.

Еще не отдышавшись после пробежки, Марисса берет быка за рога.

— Идем, малышка, – произносит она, положив руку на плечо Пенни. – Наверху твоя раскраска с эльфами и драконами.

— Я хочу остаться с Лекси, – возражает Мэй, но Пенни качает головой.

— Дай нам пять минут, солнышко, – просит она. – А потом Лекси опять будет в твоем полном распоряжении.

Пенни решительно идет к бару, пока Марисса тащит недовольную Мэй наверх, в квартиру. «Якорь» всегда производит странное впечатление, когда здесь так тихо и спокойно, как сейчас. Это место не создано для уединения, и в тишине вид у него какой-то потрепанный: можно разглядеть каждую щербинку на деревянных столах и застарелые пятна от пива на ковре. Словами не передать, как теперь непривычно здесь находиться. Такое чувство, что земля уходит из-под ног.