Книга Унесенные морем, страница 109 – Бет О'Лири

— «Как он меняется?» – спросил я, а ты сказала: «Мой не меняется? Когда я смотрю на тебя».

Я это помню. Как в его глазах плескался растопленный сахар, мягкая карамель. И как его взгляд заставлял меня таять.

— Тогда я посмотрел тебе прямо в глаза, стоя перед тобой на коленях, и сразу понял, что ты имела в виду. Твой взгляд стал таким мягким. Ты так на меня смотрела, словно кроме меня в этом мире никого нет.

Его голос немного срывается; он снова целует меня в шею, и я поворачиваюсь к нему лицом, придвигаясь ближе. Поднимаю руку и касаюсь его скулы, провожу пальцами по его бороде и отстраняюсь, чтобы легонько поцеловать его в губы. Даже такой – мимолетный и воздушный – поцелуй заставляет мое сердце биться быстрее.

— А знаешь, – признаюсь я, – я не помню, когда отпустила лифчик.

Он что-то бормочет мне в шею и медленно проводит по ней горячими губами. Я берусь за ремень его брюк и ощущаю под пальцами тепло его загорелого живота.

— Ты прав, я его придерживала, – с придыханием говорю я, не узнавая свой голос. Повозившись с пряжкой, я расстегиваю ремень. – Обычно я предпочитаю оставаться максимально одетой. Но я даже не помню, как отпустила руки. Как будто это все фигня.

— О, это было нечто, – замечает Зик. – Я-то все помню.

Он отодвигается и стягивает с себя футболку. Когда он возвращается ко мне, я всем телом чувствую жар, исходящий от его кожи. Стряхнув с плеч куртку, начинаю распутывать свой веревочный пояс, мечтая избавиться от всей одежды.

— Я лишь хочу сказать… мне было комфортно, – делюсь я, поднимая руки. Он медленно тянет мое платье-футболку вверх. – Я позволила тебе увидеть меня, даже тогда.

От этого признания по телу поднимается горячая волна, словно это какая-то сокровенная тайна, хотя сейчас он может разглядеть каждый мой изгиб и каждую выпуклость. Губы Зика медленно растягиваются в пьянящей улыбке, и от этого мне становится так радостно, что я невольно начинаю улыбаться в ответ.

— Это все, что мне нужно, – шепчет он. – Мне нужна ты.

Мы снова сливаемся в поцелуе – пьянящем и всепоглощающем, – и на нас опускается ночь: солнце село, линия горизонта превратилась в сплав чистого жара и темноты. Позабыв обо всем, откидываю голову назад, – ощущения такие же, как в ту первую ночь, но в то же время другие. Я другая. Ловлю его взгляд, ритмично двигаясь и тяжело дыша, и ощущаю всю глубину того, через что мы оба прошли. Это придает еще больше интенсивности и яркости каждому мгновению. К тому моменту, как он проникает в меня, я уже чувствую себя такой же необузданной, как стихия, которая нас окружает.

Мы спим в кровати, которая уже стала нашей: Лекси положила голову мне на грудь и закинула на меня ногу. Я счастлив. Хотя, казалось бы, невозможно быть настолько счастливым в такой опасной ситуации.

Я и не подозревал, что секс может дарить такие ощущения, как прошлой ночью. Будто смог наконец-то выплеснуть сильнейшие эмоции, распирающие меня изнутри, которые нельзя выразить словами. Я всегда чувствовал связь с женщиной через секс, но никогда не ощущал такой близости, не чувствовал, что… занимаюсь любовью. Первый раз был быстрым и страстным, лицом к лицу, и от ослепительно-ярких ощущений я едва не заплакал. Но самое прекрасное было в том, что я мог заплакать, и это не имело бы значения: Лекси так хорошо меня знает, что не нужно себя сдерживать.