Книга Любовь под наркозом, страница 54 – Екатерина Ромеро

Черт возьми. Ее просто надо выкинуть из головы.

Само пройдет.

Нельзя мне эту девочку.

Противопоказано.

* * *

Промучившись всю ночь, уснуть так и не смогла, поэтому наутро я поднимаюсь с кровати с жутко пульсирующей болью в висках. Выписать меня должны уже через два дня. Я звонила Наде. Они с бабушкой ждут меня. Пирожки там готовят или что. Честно говоря, я буду рада любой домашней пище, так как за этот месяц больничная еда уже поперек горла стоит.

Моя лапка уже почти зажила. Я стараюсь уже сильнее наступать на нее и очень жду, что скоро вообще откажусь от костылей, но пока это так. Бабушка еще не ведает, что с балетом покончено, и, честно говоря, я даже не знаю, как сказать ей об этом.

Она тоже всю душу вложила в меня, чтобы я стала балериной, а теперь… я как все. Нет во мне ничего особенного, и что делать дальше – я просто не представляю.

В отделении новость о скорой женитьбе Кирилла Александровича, кажется, уже достигла апогея, и, наверное, только ленивый этого еще не обсудил, а я не могу. Слышать все это не могу. Больно мне все так же, и еще обидно. За себя. Это ж надо быть такой дурочкой, чтобы влюбиться в чужого взрослого мужчину!

Ну не мой он, успокойся ты уже, так нет! Не могу я. Смириться с тем, что не быть Кириллу Александровичу моим, сродни смерти для меня.

Конечно, во мне есть гордость женская и все такое, но блин… Гордость в ноги ложится, когда я думаю о нем.

Как заболела я доктором этим, и не проходит это никуда. Только прогрессирует все больше. С каждым чертовым днем.

Сегодня мне нужно оформить справки для выписки, поэтому я уже полчаса как дежурю под ординаторской. Геннадий Петрович взял отгулы, и теперь мой временный лечащий Семеров. Он почти не говорит со мной и за эти дни только один раз зашел поверить, живая ли я.

Все. На этом его помощь как врача закончилась, но, честно говоря, от него мне большее и не было нужно.

Двери ординаторской открываются, и оттуда тоже на костылях выходит один из пациентов. Теперь моя очередь, однако перед тем, как войти, краем глаза я замечаю в коридоре Кирилла Александровича. Он заходит в отделение, а следом за ним Янина заплывает, и у меня снова что-то больно щемит в душе.

Всего лишь на миг мы с ним встречаемся взглядами, и я вся сжимаюсь в тугой комок. Он снова с ней. Значит, разговоры о свадьбе вовсе не сплетни.

Больно. Господи, как же болит!

Мужчина быстро отворачивается от меня, словно намеренно игнорируя, и я закипаю. Хорошо! Пусть отворачивается, если я ему не нужна.

Я тоже могу нравиться кому-то. Даже этому ловеласу Семерову.

Резко открываю дверь ординаторской и, включив все обаяние, на которое способна, захожу в кабинет к этому молодому и симпатичному хирургу.

— Артем Алексеевич, можно?

— Да. Входи, только быстро. У меня операция через десять минут.

Захожу в кабинет и сажусь на стул у его стола. Специально покороче юбку подтягиваю, чтобы хорошо были видны ноги. Они тоже красивые у меня, между прочим, и Семеров, как я вижу, это тоже заметил, судя по взгляду.

— Чего тебе?

— Выписку оформить. Геннадий Петрович же еще не вернулся. Сделайте вы, пожалуйста, – говорю ему просто лилейным голосом, смотря прямо в глаза. Он тоже красивый, но все равно не такой, как мой. Ну точнее, не мой, конечно, Кирилл Александрович. Он просто другой, и про него такие слухи в отделении ходят, то порой уши вянут, но сейчас мне все равно. Я хочу, чтобы этот хирург обратил на меня внимание. Очень хочу.