Книга После развода. Добейся меня снова, страница 32 – Даша Черничная

У Вениамина денег на самом деле немало, но жаба его мамули такая большая и прожорливая, что все средства прямиком идут в то «рыло».

И вот смотрю я на своего бывшего мужа и даже эпитетов подходящих подобрать не могу.

А себе я давно присвоила звание: дура. Пусть и взявшаяся за ум, но профукавшая лучшие годы на вот это.

Хотя в оправдание надо отметить, что Веня с самого начала не был таким. Нет, Аполлоном он не выглядел, за ним не стояла очередь из женщин (не такая, как за Ставрогиным, да-да), но скупердяем он мне не казался.

Экономным — да. С годами его экономия стала убийственной. Ни серьезные разговоры, ни ультиматумы не смогли пробить эту броню, Супруг считал, что на детей тратить большие деньги нельзя, ну а нам хватит и малого.

Я работала в городской администрации, и дохода мне не хватало, но Венечка вместе со своей мамочкой так славно проехался по моим мозгам — да чего уж тут говорить, и по мозгам моей мамы тоже, что они они в три голоса убедили меня, будто я никчемная, достаточно примитивно мыслящая и ни на что другое не гожусь.

Меня прорвало. Периодически на свет божий выходила та самая молодая и бойкая Райка, которая мысленно говорила: «Идите нахуй!»

Жаль, что только мысленно. Очень жаль…

Вениамин обещал мне светлое будущее, говорил, что станет успешным ученым, и я верила — объективно Вениамин, хоть и тормоз по жизни, но довольно перспективный ученый с большим потенциалом.

И я ждала. Сначала, что меня услышат, потом, что мы заживем лучше. Будем каждый год возить детей на море, да и так… радовать себя.

Окончательно меня накрыло, когда муж начал действительно хорошо зарабатывать и все, что доставалось непосильным трудом, шло его маме. Ей нужнее. У нее старый телевизор. Старый ремонт. А еще она пожилая, ей нужен робот-пылесос, посудомойка, стиральная и сушильная машина.

А я ж еще молодая, я ж и ручками могу.

Родьке тоже куртка на зиму новая не нужна, он может и Тайкину доносить. И что с того, что она красная? Не розовая же!

Надо отдать должное моим подругам: люлей они мне всыпали знатных. Злилась я недолго. Еще меньше ревела. А потом как пришла в себя и словно воздуха чистого вдохнула.

Дальше я Вениамина послала. Со всем его потенциалом, воротничками и мамой с бездонной пропастью.

Но мы люди не гордые, мы подали на алименты и на раздел имущества.

Надо признаться, когда они со своей матерью прилюдно, перед всем двором, материли меня, обзывая приживалкой, содержанкой, безродной идиоткой, желающей только одного — бабок сыночки-корзиночки, и вообще орали, что Тая и Родя не от него, я улыбалась.

Улыбалась потому, что понимала — все это их, а не мое. И вот от этого дерьма я избавилась.

А соседи, кстати, потом рассказывали мне, что семейка у меня — натуральные наглецы. Потому что все знали, что я работала, жила скромно и не высовывалась лишний раз.

И дети у меня воспитанные и умные.

У меня, не у Вени.

Думаю, ругать себя за то, что не ушла раньше, я буду еще долго. Но и хвалить не забываю — я их послала, отжала бабло для детей, да и причитающееся мне, чего уж тут; открыла пусть и небольшой, но собственный бизнес — студию йоги и медитации, привела себя в порядок и в целом вздохнула полной грудью без этого груза.

— Тебе чего, Веня? — спрашиваю так спокойно, что даже самой себе удивляюсь.