Книга После развода. Добейся меня снова, страница 30 – Даша Черничная

* Раиса *

Должна признаться, что эти выходные получаются очень насыщенными, интересными и приятными.

Компания у нас постепенно притирается друг к другу, пусть и небыстро, но вокруг такая красота и столько разных активностей, что времени кукситься нет.

После шашлыков, партию которых мы с Родькой сожгли, потому что обнимались, и второй партии, которую уже не отходя от мангала жарил Прохор и посмеивался над нами, мы отправились к лес.

Бродили по тропам, даже нашли небольшой водопад, потом вернулись на базу за сапами и до самого вечера плавали по реке.

Конечно, я вижу по Тае и Дане, что им хочется уединиться, но я благодарна Прохору за то, что взял на себя роль взрослого, ответственного за нашу банду, и не разрешает Дане уводить на прогулку в лес Таю, поэтому они гуляют только по территории базы.

К вечеру мы собираемся все вместе и сидим на костровой зоне вокруг огня, который каждый вечер разводят сотрудники базы отдыха. Уставшие, но довольные, ведем вялотекущие переговоры.

— Ма, я пойду в домик, — поднимается Родька. — Хочу попробовать растопить камин.

К вечеру стало ощутимо прохладнее.

— Родь, сам справишься? — спрашивает Прохор.

— Конечно, — фыркает диким ежом сын и уходит.

Тая и Данила под шумок тоже сбегают от нас, и мы с Прохором остаемся наедине. Он пересаживается поближе ко мне.

— Даже не думай, Ставрогин. Я не поведусь на твои пошлые подкаты.

— Что ж ты такая колючая, Зайка? — с улыбкой вздыхает Прохор. — Я ж свой, Рыжуля.

— Скажешь тоже, Ставрогин. Мы с тобой сколько лет не виделись? Страшно подумать — двадцать лет! Чужие мы, Прохор.

Он широко улыбается, глядя на меня:

— Всего-то двадцать — такая мелочь. Смотрю я на тебя и не вижу этих лет. Ты такая же, как и двадцать лет назад.

Придвигаюсь к нему и лукаво качаю головой:

— Каким же ты вруном стал, Ставрогин! Хотя почему стал — был вруном, им и остался. И ты не прав, Прохор, я теперь другая, — придвигаюсь к нему и приподнимаю волосы, показывая свои уши. — Посмотри, видишь, на них совсем не осталось места для твоей лапши, так что прибереги ее для кого-нибудь другого.

— Что за тонкий намек на то, что я тебе врал?

Сажусь обратно на свое плетеное кресло, закидываю ногу на ногу.

— Брось, Ставр, мне больше не восемнадцать, чтобы в такие игры играть. Да и тебе не идет роль дурачка. Кто мне в уши дул, песни про любовь великую пел, а не успели мы разойтись, как ты на Лизку Мурадову перекинулся? Мы ведь даже еще не развелись, как ты был замечен в постели с другой.

Улыбаясь печально, по-другому не выходит. Прохор хмуро смотрит мне в лицо. Думает, вру? Если бы.

— Город у нас не такой уж и большой, все про всех знают, особенно когда один круг общения. Ты бы хоть на чужой территории гадил, зачем же на своей? Ну да ладно, то дела давно минувших лет. Я другая. Какой ты, не знаю и знать не хочу, Прохор. Подкаты оставь для своих блондинистых коллег, распускающих слухи о нас, у меня нет на это времени.

— Грузанула ты меня знатно, Раиса, — действительно смотрит на меня непонимающе. — Про коллег особенно непонятно.

Выходит, про Лизку отмазываться не будет.

Ясно. Понятно.

А сердечко-то ноет, даже через двадцать лет. Помню, ревела я тогда белугой, когда узнала. Я-то думала, у нас все по-настоящему, серьезно.