Книга Закрыть гештальт, страница 26 – Анна Шнайдер

Два книжных шкафа в тон пола, рабочий стол с компьютером, беговая дорожка — всё, что осталось от бывшего тренажёрного зала, — угловой гардероб и комод, над которым, прикреплённые разноцветными кнопками к стене, висели Валюшкины рисунки. Отпечаток её ладони — аж в трёх экземплярах, — и отпечаток ноги — в двух, радуга, его портрет, который Гриша по секрету называл «По мотивам картины ʺКрик″ Мунка», белочка и зайчик, похожие друг на друга, как близнецы из фильма ужасов, просто какие-то каляки-маляки — иногда Валя даже не могла объяснить, что именно изобразила. Но Прозоров сохранял всё, и не просто сохранял — вешал на эту стену над комодом.

Инна первым обратила внимание именно на рисунки его дочери. Замерла, впившись напряжённым взглядом во всю композицию, рассматривая каждый листочек, и её губы дрогнули в слабой, но ласковой улыбке.

— Как замечательно. Ты ничего не выбрасываешь. Мама тоже всё хранила. А папа после её смерти всё отнёс на помойку. А что мог продать — продал. Хорошо хоть фотографии мне оставил.

Сердце защемило. Прозоров помнил рассказы Инны о её семье — и в то время он даже не сразу поверил, что возможно испытывать подобное равнодушие к собственному ребёнку. В отличие от Инны, он вырос в любви и заботе и не представлял, как она выдержала такое отношение, не сломалась и не озлобилась.

— Так жаль твою дочку, — продолжала между тем Инна со слезами в голосе. — Знаю, ты её любишь. Но всё равно без мамы тяжело.

«Стань её мамой», — хотел предложить Прозоров, но проглотил собственные слова. Сейчас было ещё слишком рано.

Но он точно знал: если кто и сможет заменить Вале маму, то только Инна.

Девушка, внутри которой было столько нерастраченной и доброй любви, что Грише казалось, будто он сможет её осязать, протянув руку.

Инна

За отношение к дочери Прозорову можно было простить многое — и я старалась делать это, глядя на рисунки девочки. Каким бы подлым этот парень ни был в прошлом, сейчас он — всего лишь одинокий отец, который трепетно и нежно относится к своему ребёнку. И малышка Валя заслуживала, чтобы её родитель был счастлив и доволен — тогда он сможет дарить ей больше тепла и любви.

Малышка ни при чём. И я, отлично знающая, что такое жить без мамы в частности и родительской привязанности в целом, не желала Вале подобной судьбы.

А ещё…

Я неожиданно поняла, что хочу дочку. Да, я хочу родить вот такую девочку — милую и улыбчивую, рисующую яркими красками и карандашами радугу и мой портрет. Чтобы она обнимала меня маленькими ручками, целовала и любила — любую. Худую или толстую, грустную или весёлую, больную или здоровую. Любую.

Меня так никто не любил, кроме мамы. Но может, мой ребёнок будет любить?

Только вот где его взять? Дети из воздуха или капусты не родятся. Для того, чтобы появился ребёнок, я должна довериться какому-то мужчине. Перешагнуть через свои страхи, завести отношения…

Пока я слабо представляла, как это возможно. Но если я хочу дочку, должна постараться. И не просто дочку! Я хочу, чтобы моя девочка жила в полной семье. А не была как я — сиротой. Хотя пока я жива, не допущу, чтобы судьба моего ребёнка повторилась. Никаких равнодушных мужиков рядом не будет!

Едва не засмеявшись от собственных мыслей, я всё же отвернулась от рисунков Вали и оглядела остальную комнату.