Книга Любовь и смерть, страница 37 – Элис Вайлд

— Не знаю, милая. Но, зная его характер, могу предположить, что была веская причина не делать этого.

Я даже представить себе не могу, что это за причина, потому что внезапно в голову приходит новая мысль.

— Флоренс, возможно, это наш путь к спасению! Если этот кинжал и правда так страшен, как ты говоришь, то мы можем пригрозить им каждому, кто посмеет встать у нас на пути.

— А если они откажутся нас отпустить?

— Тогда мы… мы используем его, – отвечаю я, сдерживая тошноту, возникшую при одной только мысли об убийстве.

— Смелый план, пусть и немного безрассудный, – спокойно отвечает она. – Если верить легенде, то без присутствия Смерти, способного вдохнуть в кинжал новую силу, есть лишь одна попытка поразить врага. Возможно, именно поэтому Смерть и подарил его тебе.

Я снова смотрю на кинжал. Слова Флоренс проникают в самую глубину моей души, губы начинают дрожать, когда я осознаю, что за предмет я держу в руках. Это последняя воля Смерти, его последняя попытка защитить меня от судьбы, которую я бы не выбрала…

На глаза наворачиваются слезы. Я все сильнее сжимаю рукоятку побледневшими пальцами. Делаю резкий вдох, широко открываю глаза от шока, когда адреналин устремляется по венам. В голове проясняется, тревога рассеивается. Остается лишь одно чувство…

Желание.

Нет, потребность… жажда коснуться лезвием кожи.

Сломать кость.

Порвать нити судьбы.

Я вскрикиваю, роняя оружие на пол, и отшатываюсь назад, когда оно отпускает меня из-под своей власти. Хватаю кожаные ножны, быстро прячу туда кинжал и оборачиваю его тканью.

— Стой, не связывай его, – говорит Флоренс, с тревогой смотря на оружие, словно оно может в любой момент напасть. – Как бы мне ни не хотелось говорить тебе об этом, но ты должна всегда держать его под рукой и использовать, если понадобится.

— У меня нет сил справиться с ним.

— Тогда помолимся, чтобы тебе никогда не пришлось доставать его из ножен. – Ее резкий и непривычно серьезный голос приземляет меня, заставляя слушать внимательнее. – Но все же, если тебе придется его использовать, не колеблись. Бей сильно и точно… и прошу тебя, ради всего сущего, не дай ему попасть не в те руки.

Тревога в ее голосе не ускользает от меня, и я принимаю ее наставления близко к сердцу.

Я получила дар Смерти и возможность изменить судьбы.

Я стою в центре пустой арены и, сжав зубы, в очередной раз осматриваю пыльный пол.

Я уже обыскал все залы, комнаты, трибуны и близлежащие улицы. Черт возьми, я раз двенадцать прошел по своим же следам, но все равно не смог найти ни единого доказательства того, что отец Хейзел был здесь.

Я даже не могу взять его след.

Я не знаю, на что рассчитывал, придя сюда, но уж точно не ожидал не найти ничего.

Я фыркаю, видя облачко пыли. Делаю шаг назад и, услышав легкий хруст под ногой, тут же останавливаюсь.

Присаживаюсь на корточки и, смахнув толстый слой грязи, вижу рваный клочок бумаги. Я верчу его в руке, подношу к носу и глубоко вдыхаю.

Запах Хейзел невозможно спутать ни с чем. Теплый и светлый, как прекрасный летний день.

Наверное, это остатки той записки, которую я передал ей прямо перед судом… Но, если эта бумага все еще хранит ее аромат, почему я не могу найти следов ее отца?

Теперь, раздумывая над этим, я понимаю: у меня нет никаких доказательств того, что здесь вообще кто-то был, кроме нее. Будто кто-то стер все следы.